– Молодой человек. У нас алкоголиков все меньше. Поэтому люди доживают до ракового возраста – и умирают от рака. И это – хорошие показатели. Вот такой парадокс: чем больше рака, тем, получается, лучше.
– А какие-то аномальные виды рака в районе есть?
– Да все как у всех. У мужиков – предстательная железа, у женщин – грудь. Это чаще всего. Рак мозга, поджелудочной – редко. Ничего особенного.
Как все это рассказывать людям? Мол, сами виноваты: вы бросили пить, и поэтому умираете от рака, а не от водки. Убрали помойку, и нет галок. Бобры вообще ползают в поисках любви. Все, в общем, у вас налаживается, а вы в панике. Радоваться надо, что бобры кричат, галок нет и есть рак!
– Елизавета Германовна, а если мы вас позовем выступить, сможете жителям разъяснить все это про рак?
– А почему нет?
– Спасибо. Чем мы можем помочь больнице?
– Продукцией, дорогой, продукцией.
И не раз она, родимая, выручала. Продукция завода санитарно-гигиенической бумаги – это вообще неплохой подарок. Не помню, чтоб кто-то отказывался. Напротив: всякое заведение желало получить хотя бы с десяток групповых упаковок, и мы быстро создали специальный фонд – несколько паллет в месяц можно было от щедрот раздавать.
На свадьбе, а если быть точным, то во время похода в ЗАГС и кормления десятка родственников в ресторане, присутствовала и пара друзей Милы. Они должны были сделать фотографии и для того купили пленки (в наше-то время!), – но потом благополучно засветили эти пленки, и я злобно и самодовольно хохотал. Но это все было неважно, все равно вышло событие для галочки. Бабушка поела, бабушка поплакала, бабушку отправили домой.
О, моя любовь! В белом платье, с букетом фрезий, с оранжевым сорокалитровым рюкзаком за плечами, она вошла в аэропорт – и приковала к себе все взгляды. Она была решительна, моя жена, моя единственная. Даже в ее слегка шатающейся из-за шампанского походке чувствовалась уверенность.
– У нас свадьба. Дайте нам бизнес-класс, – смело глядя в глаза парню за стойкой, как будто требуя своего, сказала Мила.
– Поздравляю! Но, девушка, у нас нет такого правила, чтобы давать бизнес из-за свадьбы.
23 А, 23 Б. Полет нормальный. Предвкушение праздника.
«Ты в „букинге“ не разбираешься, я все сама закажу», – так говорила Мила, когда мы спорили, кто найдет и закажет отель.
Когда мы оказались на улице Караджорджевича в центре Белграда, то не сумели найти адрес, по которому должен был располагаться отель. Такого дома просто не было. Местные, в основном двухметровая пьяная молодежь, объяснить ничего не могли и найти адрес не помогали. Мы поблуждали около Бранкового моста, слегка поругались из-за ее мастерского обращения с сервисом бронирования, потом помирились, напились ракии и решили, что нам все-таки надо где-то переночевать.
Пешее пьяное путешествие по городу жениха и невесты с туристическими рюкзаками за плечами обязано было закончиться тем, чем оно закончилось: попыткой плотской любви на предрассветной улице и попаданием в полицию. Впрочем, нас отпустили, не взяв ни динара, когда поняли, что мы пьяненькие русские новобрачные, которые только пять часов в Сербии.
Мы забрели, верно, в последний работающий кабак, кафану, где человек тридцать, девушки и парни, не сказать чтоб сильно пьяные, кто с пивом, кто с вином, кто с ракией, пели песни, – вот так, запросто, не будучи одной компанией, они все вместе распевали песни. Проходя через столики к бару, чтоб взять и нам ракию – в маленьких «чоканях», графинчиках на пятьдесят миллилитров, которые служат сербам рюмками, – мы шли через музыку, через фортепиано и голоса, которые пели «да ли се сечешь, какво било нам е пре, после свега шта сад остало е мой Београде».
Утренний Белград встретил нас забитыми до последнего номера отелями средней руки. Дорогие отели были нам недоступны. Мы искали довольно долго, покуда нам не подвернулась розовая вывеска «Хостел Лили». Внутри, в тесном холле, сидели шесть байкеров, одних взглядов которых было достаточно, чтобы понять – тут если и не все занято, то нас точно не ждут. Тем не менее я спросил по-английски, мол, нет ли мест. Один из байкеров покачал головой.
Мы с Милой принялись обсуждать, что делать дальше, прямо в этом холле, разглядывая карту города, висевшую на стене. Внезапно один байкер заговорил порусски:
– Ви откуда?
– Мы из России, из Москвы.
– Давайте мой друг даст вам собу.
Миодраг – так звали этого парня – позвонил своему знакомому, который отвел нас в дом в соседнем квартале, открыл дверь и показал комнату с двухэтажной кроватью. Спать хотелось жутко, и мы решили провести первую брачную ночь в этой задрипанной комнатушке, стоившей тысячу двести динаров за ночь.
С брачной ночью, впрочем, с первой попытки не задалось: во-первых, наступило утро, уже светало, во-вторых – Мила сразу же вырубилась.
Я же сперва подключился к вай-фаю и доделал срочную работу – кажется, это были сюжеты про марсианские пейзажи на Земле. Пейзаж за окном тоже был не самым живописным: ободранный белградский вокзал, убитая дорога, кругом серые дома.
