Усыпальница полностью

— Понимаю. У меня то же самое, — сказал Рэнд. — Можешь перезвонить мне и продиктовать номер? Мне не хотелось бы с ним разминуться.

— Я могу просто позвонить ему и от твоего имени предупредить, что ты задерживаешься.

— Так будет лучше всего, — согласился Рэнд.

— Сколько тебе нужно времени?

Рэнд как раз крутанул руль, чтобы не врезаться в запряженную ослом телегу.

— Минут десять-пятнадцать.

— Я скажу, чтобы он ждал тебя.

— Спасибо. Я твой должник, Игаль.

— Шалом.

— Шалом.

Сунув мобильник в карман, Рэнд поехал быстрее, направляясь в Тальпиот.

Через пару минут телефон зазвонил. Это был Игаль.

— Только что поговорил с Карлосом, — сказал он. — Он уже погрузил оборудование, так что тебе незачем туда спешить.

— Это здорово. Ну…

— Тебе еще зачем-нибудь туда надо?

— Думаю, нет. Просто хотел убедиться, что верну тебе все в целости и сохранности.

— Карлос говорит, он забрал все, что мы тебе одалживали. И сказал, привезет оборудование завтра.

— Завтра?

— Сегодня у него выходной. Он предложил съездить за оборудованием в обмен на «лендровер».

— Что ж, тогда мне точно туда не надо. Вернусь в отель.

— Как продвигается работа?

Рэнд обрисовал ситуацию — сначала рассказал про обнаруженный свиток, потом о реакции Жака Елона. Когда он упомянул это имя, Хавнер кашлянул.

— Он человек своеобразный, — заметил Игаль. — Но если ты действительно раскопал усыпальницу Каиафы, и особенно если найденный тобой свиток имеет какую-то ценность с точки зрения археологии, то Жак Елон — ценнейший специалист. Побольше бы таких, сам убедишься.

— Что ты имеешь в виду?

Мрачный смешок был ему ответом.

Южный Иерусалим, Тальпиот

Трейси забралась на пассажирское сиденье «лендровера».

— Ты же ничего ему не сказал про меня?

— Нет, — ответил Карлос. — Зачем?

Они уже погрузили в кузов последнюю деталь помоста, и Карлос предложил Трейси подбросить ее до отеля.

— Не стоит, — ответила она.

Некоторое время сидели молча. Карлос вырулил на дорогу и повернул в сторону «Рамат-Рахель». Наконец Трейси повернулась к нему.

— Тебе надо возвращаться в Тель-Мареша?

Карлос покачал головой.

— У меня сегодня выходной. — Он взглянул на нее и перевел взгляд на дорогу.

— Давай что-нибудь придумаем, — предложила она.

— Что придумаем?

— Ну, не знаю. Что-нибудь веселое. Я до того устала с тех пор, как сюда приехала. Здесь есть какие-нибудь развлечения?

— Полным-полно.

— Например?

— Я тебе покажу. Ты не хочешь позвонить отцу?

— Он даже не заметит, что меня нет. — Она пожала плечами.

— Разве он о тебе не беспокоится?

Опустив глаза, Трейси накручивала на палец какую-то нитку.

— Если и побеспокоится, это только пойдет ему на пользу, — уверенно ответила она.

28 год от P. X.

Иерусалим, Верхний город

Каиафа, конечно, позволил фарисею рассказать эту невероятную историю с омовением, но зарекся делать это впредь.

Никодим глупец. Если все это правда, если время для Никодима остановилось и тот человек действительно родом из Галилеи, то Каиафе не о чем беспокоиться. Он не принадлежал к фарисеям, которые фанатично верили в то, что сказано в Торе, пророчествах и Писании, равно как и в Книгах Моисеевых. Но не надо быть фарисеем, чтобы знать пророчества. А все пророки ясно говорили, что Мессия будет из колена Давидова и придет из града Давидова, Вифлеема.

«Надо думать, пример Иуды их чему-то научил», — сказал себе Каиафа, готовясь ко сну.

Иуда Галилеянин, как его чаще всего называли, поскольку родом он был из галилейского города Гамалы, примерно тридцать пять лет назад, в правление Цезаря Августа, поднял восстание против Рима. В тот год префект издал указ о переписи населения, чтобы заново рассчитать подати с иудеев. Иуду многие поддержали, и восстание ширилось, но, когда стало ясно, что первосвященник Иоазар не в силах положить ему конец, префект Сирии Квириний ввел в Иудею войска и провел перепись. Восстание было жестоко подавлено.[41]