— Такой себе невидимый батут. Бросит бандит гранату и получит ее обратно. Сетка не даст ей влететь даже в широко открытое окно, а оттолкнет обратно. И, что самое главное, ее почти не видно, настолько тонкие волокна…
— А… — хотел продолжить расспросы Сысоев.
— Достаточно… на сегодня, мой друг, вопросов достаточно, — дружелюбно прервал спеца генерал. — У вас еще есть что-нибудь ко мне?
Шитый давал понять, что разговор окончен, но у «человека в штатском» были совсем другие планы.
— Пан Шитый, хочу спросить вас прямо. А если кто-то узнает, что на «Карине» оружие…
Внезапный удар Шитого кулаком по столу прервал фразу Сысоева.
— Что значит узнают? Кто узнает? Мы же с вами договаривались, что…
— Спокойно, Виталий Евгеньевич, — очень тихо перебил генерала спец, но сделал это так, что Шитый моментально замолчал и приоткрыл рот не то от удивления, не то от испуга. — Для того мы с вами и сотрудничаем, чтобы конфиденциальная информация таковой и оставалась. Мы ведь сотрудничаем?.. Хочу вас познакомить с одним человеком… и не возражайте, потому что от этого может зависеть успех всего, как вы говорите, мероприятия.
— Хорошо, — тяжело перевел дыхание Шитый. — Что это за человек и где он?
Сысоев кивнул головой и вынул из кармана телефон.
— Войдите.
Не успел он скомандовать, как тяжелая дверь в кабинет открылась и по паркету зашагал высокий, сухопарый и седой как лунь мужчина в костюме-тройке. Ему не хватало только пенсне и «брегета» в пистоне жилетки, и можно было бы подумать, что кто-то оживил академика Павлова.
— Прошу любить и жаловать. Агент Корень, — представил колоритного гостя Сысоев.
Если бы в кабинете находился Виктор Лавров, он конечно же сразу узнал бы в «академике» того самого «нептуна» с побережья одесского пляжа «Ланжерон».
— Что вы видели, расскажите нам, — учтиво попросил «службист».
— Три дня назад Людмила Богомол встречалась с Виктором Лавровым.
— Людмила Богомол — мать матроса-механика с «Карины», — пояснил Сысоев.
— Знаю… знаю… — сквозь зубы процедил Шитый. — Приходила ко мне как-то. Пришлось поплакать вместе с ней. Активная, как…
— …Я установил за ней слежку, как бы чего не натворила, — кивнул головой в ответ Сысоев.
— А о чем они говорили? — поинтересовался у старика генерал.
— Услышать не удалось, — спокойно ответил «нептун». — Увидеть тоже.
Шитый вопросительно посмотрел на Сысоева.
— Лавров то ли что-то заподозрил, то ли так получилось случайно, что он перекрыл себя Людмилой, стал за ней, и я не разобрал ни слова.
— Лавров, Лавров, — озадаченно вспоминая, забормотал генерал. — Кто это? Что-то знакомое.
— Ну, этот журналист. С телевидения, — напомнил Сысоев. — Человек года и так далее…
— Ах, да-да-да-да-да… И что же?
— Ничего. Но без всякой цели активистка с журналистом встречаться не будет, — заключил офицер спецслужбы.
— Но вы ведь не знаете, о чем они говорили? — неуверенно спросил Шитый.
— А вам одного факта того, что они уже встретились, мало? — вопросом на вопрос ответил агент Корень.
Эти слова пожилого агента ввели чиновника в ступор.
— Вы свободны. Продолжайте наблюдение, — приказал Сысоев старику, и тот, не прощаясь, молча вышел из кабинета.
— Геннадий Александрович, — проглотив сухой комок в горле, почти прошептал Шитый. — А этот ваш… Корень… не подведет?
— Этот наш Корень уже работал со СМЕРШем, когда нас с вами еще и в проекте не было.
— Ну, если бы мне было семьдесят лет, я бы не рискнул…
— Девяносто три!.. — улыбнулся Сысоев. — Ему девяносто три года, и он все еще выполняет третье упражнение по стрельбе. Без очков, должен заметить!
— Ну… мне остается просто вам верить.
— Да, больше ничего и не остается, — веско сказал Сысоев.
При этих словах генерал посмотрел в глаза спецу и понял, что успех его махинаций и вправду целиком и полностью зависит от этого человека. Он открыл коробку из красного дерева, достал оттуда очередную сигариллу и подкурил.
— А что будем делать дальше? Если Лавров знает, то это…
— …Я хочу убедиться, что у вас есть план. Надеюсь, он у вас есть? — глубоко затянувшись и выпуская кольцо дыма, спросил генерал.
— Фу-х-х-х-х! Хорошо хоть папу не сказали привести, — пробормотал Лавров, выходя на улицу после беседы с генералом и вытирая платком пот со лба.
«Говорят, что генерал — это выживший из ума полковник. Так вот, Лавров. Тебе не повезло. Этот не выжил».
— Ну как? — послышалось за спиной, и Виктор резко обернулся. Перед ним стоял Короленко, смеясь одними глазами. — Кто победил?
— Знаешь, полковник, — отвечал Виктор, пожимая руку старому спецу, — как выиграть у чемпиона мира по шахматам?
— Как?
— Это когда ты играешь белыми, а у него все карты одной масти и без козыря.
Короленко, засмеявшись, похлопал Виктора по плечу.
— Тебе, Лавров, книжки пора писать, а не по африкам ездить.
— И ты туда же! — возмутился Виктор, подходя к своему «гелендвагену». — Только что мне этот батон в погонах рассказывал, кто виноват, что делать и кому на Руси жить хорошо.
— И что ты ему ответил?
— Хіба ревуть воли, як ясла повні?
— А серьезно?
— А серьезно — он мне пытался запретить ехать.
— А ты?
