— Что, Петрович, боец не заметил потери отряда? — И его лицо изобразило что-то наподобие улыбки.
Подумать только, он еще и шутил! Виктор воспрянул духом.
— Жить будет! Надо только успеть!
Журналист резко вскочил на ноги и, держась за борт кузова, перегнулся в сторону водительского окна.
— Мукра! Давай быстрее! — крикнул он на суахили.
— Что ж башка так болит? А? — продолжал вещать очнувшийся оператор.
— Сейчас приедем, таблеточку дадут, — успокоил его Виктор, садясь на свое место.
На самом деле у Маломужа была нешуточная потеря крови. Бинты давно закончились, причем у всех — и у путешественников, и у охраны, и в водительской аптечке. Лавров дважды менял повязку раненому Олегу, но она опять стала рубиновой.
«Неужели задета артерия? — думал журналист. — Если задета, то мы его не довезем… А впрочем, если бы артериальное течение, уже бы, наверное, умер».
Глубокой ночью грузовик со съемочной группой Лаврова влетел в небольшой городок с почтовым названием Марка и остановился у ворот миссионерской станции, где помещался госпиталь. На сигнал из калитки вышел старый, как жизнь, усталый африканец и слезящимися глазами посмотрел на возвышающегося над ним Лаврова. Виктор пытался объяснить аборигену, что нужно открыть ворота, на всех языках, которые знал, но тот не понимал его.
— Подожди, бвана, — вмешался подошедший Муслим. — Тут говорят на языке сомали, — и он быстро затараторил, обращаясь к старику.
Сторож кивнул головой и с неожиданным проворством нырнул в калитку. Через мгновенье грузовик уже въезжал на территорию миссии. К машине бежала немолодая высокая женщина, за ней девочка-подросток.
— Вы понимаете по-английски? — взволнованно спросил Виктор.
Чернокожая женщина приятной внешности недоуменно посмотрела на журналиста, будто он сказал бестактность.
— Я понимаю на любом. Я врач. Что у вас случилось?
В это время Игорь Хорунжий, Муслим и Джоннидепп уже снимали Маломужа с откинутого борта машины.
— Он умирает, — только и успел сказать Виктор.
Женщина сразу же кинулась к Олегу. Быстро осмотрев оператора, она повернулась в сторону уже подбежавшей девушки.
— Лейя, готовь приемную…
— Помогите нам, — тут же обратилась врач к Виктору и всем остальным мужчинам. — За мной.
Лавров, Муслим, Джоннидепп и Хорунжий быстро понесли Олега вслед за женщиной.
…Через час прооперированный Маломуж лежал подключенный к системе переливания донорской крови в маленькой, но чистой комнате, которую здесь называли палатой. Счастливый Виктор, а с ним и навигатор группы стояли на крыльце госпиталя. Успели.
— Дай сигарету, — попросил Лавров у Хорунжего.
Глубоко затянувшись и прокашлявшись, обычно некурящий Виктор прослезился. Поездка еще только началась, а уже столько преград — и в Киеве, и здесь. Но впереди была цель: украинские моряки на борту «Карины». Которые никому, кроме родных, не нужны… А еще Лавров подумал о несчастном Дикембе, которого в этот самый момент уже, наверное, доедали львы. Только потому, что хищника охраняет закон, и за убийство этой огромной кошки без лицензии можно схлопотать тюремный срок… «А скормить льву человека можно? Какой ужас…» Может быть, виноват не закон, а малодушие старшего охранника Муслима? Жизнь человеческая ничего не стоила и не стоит — как в доисторические времена, так и сегодня. Если люди не понимают это в низах, что тогда говорить о верхах?
Лавров посмотрел в ту сторону, где по всем признакам должен был находиться берег Индийского океана. Звездное небо Африки незадолго до рассвета…
Журналист вдруг вспомнил наставления мудрого старика из племени масаев: «Хочешь набраться сил — посмотри в небо. Мы оттуда пришли, туда и уйдем. Только небо даст тебе силы…» Удивительно, но украинец действительно почувствовал прилив сил, несмотря на измотанные нервы, усталость и вынужденную бессонницу. Нужно было действовать. Там, в океане, девятнадцать человек, которых ждут дома. И заступиться за них некому… Помочь им может только он.
