Пару раз журналист днем подъезжал к самому памятнику. Один раз сам, другой — с Людой Богомол, матерью матроса с «Карины», которая гостила в Киеве уже две недели. Людмила нужна была Виктору для компании. Они шутили, весело фотографировались у Святоши и никто не обращал на них никакого внимания. Виктор же успевал за разговором фиксировать все, что было необходимо. Черный камень бросался в глаза только потому, что Виктор знал, каково его предназначение.
«Вот он! Хорошо. Спрятаться негде. Разве только если лечь там, за кустами. Все просматривается. Освещенность — видимо, средняя. Прямого прожектора на сооружение нет — тоже хорошо. Может, фонарь разбить случайно?.. Лавров, ты мелкий хулиган, а не крупный путешественник!»
Журналист умудрялся одновременно вести беседу с Людмилой и выстраивать четкий план действий, продумывая заодно и пути отступления. Он поднял фотоаппарат.
— Людочка, чуть правее станьте, а то получается, что памятник не Святоше, а вам! Вот так, хорошо.
«Слева райсовет. Справа, чуть дальше — жилые дома. В тыльной части монумента — парковая зона. Ну, не зона — небольшой скверик. Но зимой это значения не имеет… Да, задачка…» — неслись мысли в голове у Лаврова.
— А вы думаете, он тут в натуральную величину? — смеялась Людмила. Виктору удалось разговорить и развеселить мать матроса. Она была уже почти уверена, что с ее сыном все сложится хорошо.
— Понимаете, Людочка, — назидательно выдал Виктор, обводя женщину вокруг памятника и осматривая основание, где был вмурован черный камень. — Я, когда был маленьким, думал, что бизон и львица со львенком у входа в Киевский зоопарк — тоже в натуральную величину.
«Камер видеонаблюдения нет. А может, и есть где-то в райсовете, но даже если и есть, и в зоне прямой видимости — лица не разберут, только фигуру. Отлично… В общем, ночью, только ночью и вручную. По-другому не получится, Витюша…»
…И вот наступила та самая ночь, когда Виктор, одевшись подобающим образом, скользил между домами. Черная униформа охранника, купленная в одном из военных магазинов на Подоле, не должна была вызвать подозрений даже в два часа ночи. За спиной у журналиста был допотопный туристический рюкзак с инструментами.
О черной плинфе из обсидиана знали немногие, и никому до нее не было дела. Но попадись Виктор вот так, и тут же вой подымут все, кто мнит себя историками, учеными, охранниками памятников, хранителями национальной памяти: «Это наше! Не отдадим!»
«Какая странная у нас память. Не напомнишь — никто не скажет, что она есть…» — как всегда иронизировал Виктор, отмеряя шаг за шагом.
Он вышел к памятнику Николаю Святоше через сквер. Правнук Ярослава Мудрого безмолвно стоял у ворот, сжимая ключ и взирая в вечность пустыми глазницами. Он был первым князем-монахом, отказавшимся от почестей и званий, доверившим свою судьбу Господу и впоследствии причисленным к лику святых… Заветная же скульптура, созданная в 2006 году, была творением рук скульптора Евгения Деревянко.
«Как все тихо и грандиозно… — вдруг подумал Виктор. — Но к делу».
Журналист наскоро оглянулся. Проспект Победы был пуст, улица Петрицкого тоже. Все шло так, как должно было идти. Лавров быстро приблизился к памятнику, снял рюкзак и, опустившись на одно колено, вынул из бокового кармана маленький фонарик с резинкой в виде подвязной ленты. Надев его на голову, Виктор включил свет и… Черной плинфы на месте не было.
«Вот те раз! — обожгло Виктора. — Не понял?!» Вместо черного обсидианового камня, который еще позавчера дразнил воображение журналиста, в основание был вмурован обыкновенный отшлифованный кусок гранита. «Во засада!» — сокрушенно подумал Лавров, как вдруг…
— Стой! — послышался зычный голос за спиной.
Кровь ударила в лицо бывшему разведчику спецназа. «Откуда?» — единственный вопрос, который он себе задал.
— Стой, стрелять буду! — повторил голос.
Виктор, услышав дежурную фразу из старого советского кино, почувствовал подвох и оглянулся. Перед ним стоял старикашка в драповом пальто и каракулевой шапке пирожком.
Ночью спит весь город и весь район Святошино, но не спал пенсионер из близлежащего дома. Скорее всего, он увидел из окошка человека в черном костюме и молниеносно среагировал. Через полторы минуты, забыв об артрите, дедок уже был за спиной у «преступника». Бесстрашию этого человека можно было позавидовать. И сообразительности тоже: еще через несколько секунд вдали послышался вой полицейской сирены.
— Твою, пенсионера, черешню… — выдохнул журналист, подхватил рюкзак и рванул туда, откуда только что пришел.
— Стой! Стрелять буду! — еще раз завопил пенсионер, но Виктор был уже не на убойном расстоянии.
Что говорить? В последний раз Лавров так бегал по родному городу лет тридцать пять назад, когда ему пришлось удирать от поклонников девочки, которую он только что проводил с дискотеки домой.
