— Провел я обряд… — со вздохом продолжил священник. — А отец мне деньги сует. Я вообще денег не беру, сами дают, сколько не жалко. Дело-то Божье. А тут — наотрез отказался. Смотрю, живут бедненько, хатка старенькая, а тут я еще последние крохи заберу. «Ну хоть отобедайте с нами!» — стали уговаривать. Тут уж я отказать не смог — от души, от сердца пригласили. Да и проголодался я с дороги-то…
Виктор слушал, не пропуская ни слова. Отец Антип был хорошим рассказчиком, и журналист не заметил, как его чашка с чаем опустела. Старик, будто растягивая удовольствие от своего повествования, сделал паузу и принялся хлопотать с новой заваркой.
«Сколько же добра в этом человеке, — думал журналист, глядя на неторопливые выверенные движения маленького монаха. — Прожить, пройти все, не озлобиться. Нести добро людям. Это ли не миссия человеческая?»
— А дальше?.. — нетерпеливо поинтересовался Виктор.
— А дальше?.. — спокойно переспросил Антип, наливая в чашки горячий чай. — А дальше случилось то, что изменило всю мою дальнейшую жизнь. Хозяйка полезла в погреб за квашеной капустой. И вдруг как завопит: «Господи! Что это?» Спустились мы с ее мужем, смотрим, а в кадушке с капустой полно крови. Мужчина опустил руку туда и вынул камень, который хозяйка как гнет на капусту ставила. Черный, с серыми прожилками. Гляжу я… а он мироточит. «Не кровь это, — говорю. — А слезы Господни».
Антип настолько увлекся, что рассказывал в лицах, забыв о смирении и сане. Виктор же так прочувствовал событие, что у него задрожали корни волос. Монах продолжал:
— Ноги подкосились, воздуху стало не хватать. Подумали прихожане, что батюшка дух испустит. Вывели на свет Божий, а я камень крепко держу, не отпускаю. Понимаю, что это он и есть — Камень Святого Климента. «Где, — спрашиваю, — нашла камень, хозяйка?» А она мне: «Да два года уж как. Пошла горох собирать, при дороге и нашла…» Вот так и обрел я камень этот… А потом, по старости, понял, что даже церковь не способна сохранить его. Поэтому и спрятал его у Святоши…
— А что же хранитель Павел, о котором вы упоминали в прошлый раз? Почему он не бережет? Где он? — возмущенно спросил Виктор. Журналист был полностью поглощен рассказом старого монаха.
— Алипия говорила, что хранитель Павел наделен силой небес и появляется только тогда, когда он действительно необходим.
— То есть когда ему заблагорассудится? Понятно, — сердился Лавров. — Он что, дух?
Виктор понял, что опять сказал лишнее и со священниками так не разговаривают.
— Он живой человек, — терпеливо ответил Антип.
— Вы его хоть раз видели?
— Нет. Значит, не наступило еще время…
«Если бы ты знал, как наступило…» — горестно думал Виктор. Он все не решался рассказать отцу Антипу об очередной пропаже Камня.
— Все-таки очень хорошо, что вы пришли, — неподдельно радовался Антип. — Это такое благо, такое успокоение. Мне почему-то верится, что камень не должен попасть в плохие руки, хоть и отдаем его за деньги. Но деньги ведь ничто? Главное — Слово Веры. Пусть же этот камень послужит страждущим, а мы… мы спасем этих несчастных моряков…
Безвыходных положений, как известно, не бывает. Но Виктор начал в этом сомневаться. Ему доверили артефакт, на сегодняшний день не представляющий никакой ценности для властей. Объяви розыск черной плинфы, которая стоит пять миллионов долларов, и тебя сразу же сочтут сумасшедшим. И тем не менее благодаря этой реликвии можно было спасти моряков из сомалийского плена. Лаврову открыли тайну местонахождения черного камня, который никому не нужен, но его украли прямо из-под носа… Кто украл? Хранитель Павел? А кто его видел? Никто? Может быть, все это вообще чья-то злая выдумка? Кого искать?..
Сигнал автомобиля у ворот отвлек Виктора от его горьких мыслей. Кто-то настойчиво просился в гости. Лавров безразлично нажал кнопку электропривратника, даже не проверив, кто к нему пожаловал. Черная Volvo XC60 с транзитными номерами и тонированными стеклами въехала во двор и остановилась, однако оттуда никто не спешил выходить.
— Ну и?.. — недовольно проворчал Лавров и, накинув на плечи куртку, отправился во двор.
Виктор шел к неизвестной машине, даже не думая о том, кто бы это мог быть. За последние полтора месяца у него было столько приключений, что он находился в состоянии эмоционального выгорания. Пожалуй, он не удивился бы даже автоматному стволу, высунувшемуся из окна неизвестного автомобиля, и очереди, пущенной из этого ствола. Единственное, что оставалось при нем — это его ирония. Может быть, она и спасала украинского журналиста от страшной депрессии.
Виктор уже почти подошел к новенькому кроссоверу, когда с переднего пассажирского сиденья навстречу ему выскочил Игорь Хорунжий.
— О! Это ты на гонорар от Сомали купил? — поспешил сыронизировать журналист.
— Петрович! Извини, что врываемся без доклада…
— Почему во множественном числе?
— Ну, понимаешь, тут такое дело… — промямлил Хорунжий.
