— Ладно! — решительно встал со своего места Густав. — Вот что я предлагаю! Вы сейчас разместитесь и отдохнете с дороги, примете душ. Нам надо обсудить все обстоятельства дела. Так как с моей стороны я один, то и с вашей стороны будет только один переговорщик. Иначе это нечестно. Другие люди во время переговоров даже если молчат, то все равно давят. И еще: договариваться с женщиной я не буду. Когда что-то говорит и обещает мужчина — мне все понятно. Когда что-то говорит и обещает женщина — это еще надо расшифровывать. Я понятно изъясняюсь? — последнюю фразу канадец произнес по-шведски, специально для Колобовой.
— И все же, я думаю, — осадил решимость ученого Лавров, — основная часть переговоров уже закончилась… Не правда ли, Густав? Вы ведь хотите приобрести камень?
— Безусловно, безусловно, Виктор! — подтвердил Стурен. — Во-о-от, встретимся…
Стурен посмотрел на ручные часы, желая назначить время, но журналист и тут опередил его:
— …Завтра. Встретимся завтра в девять утра. Мы устали с дороги. Надо отдохнуть… подумать… Да и вам тоже.
— О’кей! — тряхнул немытым чубом Стурен.
— О’кей! — подтвердил Лавров и совсем по-стуреновски почесался.
Муниципия выделила Лаврову и его группе две шикарные комнаты. Да, в условиях совершенно дикой местности с невзрачными строениями и угрюмыми лицами местных жителей комната, загаженная местными гигантскими тараканами, куда спокойно, как к себе домой, может вползти змея, по потолку пробежать ящерица, а на подоконнике неизвестно откуда появиться исполинская улитка с ядовитой слизью, была шикарной. Все это, разумеется, по распоряжению Стурена. Каким влиянием обладал ученый в этом селении, догадаться было нетрудно. Если местные жители, выслушивая канадца, покорно кланялись и исполняли, то это было не просто влияние, а власть.
Отсутствие кондиционеров и горячей воды Сигрид уже не смутило — ей было не до этого. Как только были выплаканы первые слезы скорби, пришли апатия и абсолютное бессилие. Молодая женщина, а теперь вдова, просто улеглась на кровать, не снимая обуви и одежды, безразлично глядя в потолок. Сейчас она не удивилась бы даже обезьяне на подоконнике.
Через некоторое время к ней постучался Виктор.
— Вы не спите, Сигрид?
— Да какой уж тут сон, Виктор Петрович, — женщина села на кровать, вытирая платком носик.
— Лежите, лежите…
— Да нет, чего уж там.
Виктор почувствовал себя неуютно: «И чего ты приперся, Лавров? Тебя здесь что, ждали?..»
— Я почему-то думала, что первым ко мне придете именно вы, — безо всякой иронии сказала шведка.
— Если вы думаете, что я пришел вас успокаивать, — Виктор замялся, — то, черт возьми, вы правы.
Он не считал себя великим психологом и уж тем более не знал, как утешать женщин. Он за свою жизнь был и разведчиком спецназа, и журналистом-международником, и фотографом, и путешественником, но только не женским «успокоителем». И сейчас он считал, что выглядит довольно нелепо, но его мужское обаяние все сделало само. Сигрид улыбнулась сквозь слезы.
— Спасибо, Виктор, вы — настоящий друг.
— Спасибо и тебе, Сигрид. Ты тоже поступила как настоящий друг. Не ожидал.
Сигрид с удивлением посмотрела на Лаврова, не понимая, о чем он говорит.
— Я о разговоре со Стуреном.
— А-а-а, так я от своих слов не отказываюсь! — с готовностью действовать сказала шведка. И откуда только взялись у нее силы?
— Послушай, Сигрид, — Виктор впервые взял ее за руку. — Ты замечательная женщина. И тобой, пожалуй, гордился бы сам Рюрик, но я не могу позволить, чтобы ты рассчитывалась за ошибки правительств и спецслужб…
— Не говори так…
— …Подожди, не перебивай. Короленко был прав, когда сказал, что ты сыграешь важную роль в этих переговорах. Мы практически достигли цели благодаря тебе. Теперь предоставь все остальное сделать мужчинам.
— Но вы же не бросите меня тут? — испуганно спросила Сигрид.
— Глупенькая, — засмеялся Виктор и погладил женщину по щеке. — Ты еще не поняла, что мы никого не бросаем?..
Сигрид вдруг осознала, что надежнее и крепче духом мужчины не найти. Лавров был именно мужчиной, а не размазней. Таким же мужчиной, как ее покойный Влад… Но нет! Это нехорошо — засматриваться на чужого мужчину, когда еще не успела оплакать своего… Нет, нет! Сигрид, что ты делаешь? Шведка терлась щекой о большую ладонь Виктора. Ей хотелось этого. В этой ладони было все: сила, мужество, нежность, трепет и просто человеческое понимание…
В этот момент на рыночной площади внезапно поднялся страшный шум.
— Что это? — очнулась Сигрид от чар Виктора.
— Сейчас посмотрим, — нехотя поднялся Виктор со стула и направился к окну…
Посреди площади стояли Маломуж и Вубшет и озирались, будто волки, окруженные собачьей стаей. По всему было видно, что произошел какой-то конфликт.
— Си, у нас проблемы! — выкрикнул журналист. — Ребят, похоже будут мутузить.
— Мутузить? — удивилась женщина.
— Ну, в смысле бить! Ты посиди тут, а я…
