Конечно же, неукротимая шведка сделала все с точностью до наоборот. Она пустилась за Виктором с такой скоростью, что несколько раз чуть не уткнулась ему в спину носом.
На площади разыгрывалось что-то наподобие игрища гладиаторов. Вернее, того момента, когда на бойцов выпускают разъяренных хищников.
Оказывается, оператор Маломуж, вопреки команде Виктора отдыхать, подумал, что он предоставлен сам себе. Он за руку утянул Вубшета немного побродить вокруг здания администрации и поснимать жителей Борамы. Но как только Олег вынул видеокамеру и стал наводить объектив… что тут началось! Торговцы вмиг побросали свои товары и пожитки и с дикими воплями кинулись в разные стороны. Когда торговцев не стало, оказалось, что администрация муниципии окружена множеством воинов. Тогда Олег умудрился снять несколько планов хитрым способом: становился к ним боком и глядел в другую сторону, а сам «поливал сонькой» из-под мышки. Особенно ему нравилось, как воинственные копьеносцы пели какой-то гимн и бряцали расписными погремушками с хвостами из темных львиных волос.
— Стоп, стоп, стоп!!! — Виктор поднял руки вверх, что почти во всех странах мира означает: «Я не опасен! Уберите оружие! Я не причиню вам вреда!» За ним хвостиком выбежала Сигрид и точно так же подняла руки вверх, став к нему спиной и рассматривая сжимающееся кольцо воинов.
— Что они с нами сделают?
— Изнасилуют, а потом съедят, — спокойно ответил Виктор. — По крайней мере, я бы сделал так, будь я на их месте.
— Ты неимоверный пошляк, Лавров.
— Нет, детка. Это — реальность. Я же тебе говорил, сиди на месте. Не послушалась? Ладно. Бог не выдаст, свинья не съест…
В это время из-за плотного кольца воинов выступил пузатый мужчина лет пятидесяти пяти — шестидесяти. Из одежды на нем, кроме набедренной повязки, не было ничего.
То, что случилось дальше, сразило Сигрид наповал. Виктор вдруг начал разговаривать с этим персонажем языком жестов. Его богатейший опыт общения с дикими племенами Африки, Океании, Амазонии был как нельзя более кстати. Сигрид, а также стоящие рядом Маломуж и Вубшет с открытыми ртами наблюдали за движениями украинского журналиста. И вот уже через пять минут его собеседник — вождь племени — расплылся в широкой улыбке.
— Хабари![15]
— Мзури[16], — ответил журналист и бросил шведке, стоящей у него за спиной: — Он знает суахили! Это проще.
— Карибу, бвана![17] — отозвался вождь.
И вот уже в следующую минуту враги стали друзьями. У племен, не обремененных хитрой подковерной политической игрой, отношения выясняются быстро. Все войско аборигенов довольно застучало щитами о копья, умиротворенно протяжно произнося: «Зе-е-е-е, з-е-е-е, з-е-е-е…»
— Лавров, ты волшебник! — воскликнула Сигрид.
— Ага! А еще я вождь племени хули в Папуа — Новой Гвинее, — ответил довольный Виктор, обнимаясь с вождем.
Первобытное войско было все ближе и ближе.
— Так, ребята. Сейчас нас будут бить! — сказал Виктор.
— Это за что же? — удивился Олег.
— У них высшая похвала — хлопок по спине. Потом никаких банок не надо, вся спина синяя. Уж поверь мне! — ответил журналист.
— А что же делать? — растерянно сказала Сигрид.
— Знаю! Повторяем за мной!
Не теряя ни секунды, Виктор начал движение танца с притопыванием, прихлопыванием и улюлюканьем. Эти движения подхватили все боран с копьями. Олег тоже начал повторять движения Виктора, и в исполнении далеко не пластичного мужчины с камерой Sony под мышкой это выглядело несколько забавно. Следующей в эту игру включилась Сигрид. Не отставал и Вубшет, который оказался не таким глупым, каким показался поначалу.
— Становимся за мной в ряд и уходим, — продолжая танцевать, скомандовал Виктор.
Так, пританцовывая, они ушли в сторону здания администрации. А из окошка этого строения доносился громкий храп Густава Стурена, видимо, допившего коньяк, подаренный ему Виктором.
Вечер группа коротала вместе в комнате у Сигрид. По славянскому обычаю человек, потерявший близкого, не должен оставаться один хотя бы в первые дни своего траура. Кто-то связывает это со страхом перед мертвыми, кто-то поступает так из боязни за физическое состояние скорбящего, а кто-то просто руководствуется традициями предков. Что же касается наших героев, то они не просто присутствовали, они всеми силами старались отвлечь Сигрид от ее горя. Ребята вовсю рассказывали забавные истории из жизни телевизионщиков. Не отставал от них и Лавров, вытаскивая из загашников своего богатого опыта удивительные случаи, которые заставили бы смеяться даже абсолютного флегматика. Сигрид была полностью увлечена этим представлением, лишь иногда тяжело переводя дыхание и бросая печальные взгляды в окно на цветущее буйным цветом дерево.
В дверь постучали и, не дожидаясь отклика, открыли. В комнату ввалились четверо эфиопов, которые добросовестно сопровождали экспедицию Лаврова от самой столицы — рябой полиглот, знаток местных наречий Техути, тощий великан Нима и двое молчунов с автоматами, так и не пожелавшие до конца работы назвать свои имена.
— Мы уезжаем, Викто́р, — доложил Техути.
