Орландо Феррера думал об этом спокойно, как о булочке, съеденной на завтрак. Страха не было. Скорее, умиротворение. По крайней мере, больше не надо будет просыпаться по утрам с мерзкой мыслью о бессмысленности этого каждодневного ритуала. Не видеть эти лживые улыбки прохожих. Вообще ничего и никого не видеть. Не искать чёртову работу каждый раз, когда заканчивается стройка или заказ, не выскребать эти копейки. Просто не быть.
Не быть. Это казалось заманчивым. Орландо задумчиво повертел нож, приставил острие к пальцу. Через мгновение на коже показалась маленькая красная капля. Отложив нож, Орландо некоторое время равнодушно разглядывал выступившую кровь, затем слизнул её кончиком языка. Вкус показался ему противным.
На улице послышался шум. Почему в этом городишке вечные беспорядки? У человека здесь нет ни единого шанса спокойно уйти из жизни. Кто это вообще придумал - «уйти из жизни»? Как будто из неё действительно можно куда-то уйти, как из какого-то дома или сарая.
Внизу хлопнула дверь, по лестнице протопали чьи-то грубые башмаки. Орландо поспешно сунул нож за свой кожаный ремень.
– Феррера? Слава Богу, ты здесь! - Толстый трактирщик Джон попытался отдышаться, но он явно торопился, и воздух с лёгким хрипом вырывался из его горла. - Идём со мной!
Джон схватил его за локоть и потянул за собой, но Орландо вывернулся.
– Не понимаю, Джон. Я не собираюсь никуда идти.
Трактирщик устало провёл ладонью по вспотевшему лбу.
– Снова стычки, Орландо. Есть раненые.
– Ну, а я здесь причём?
– Как причём? Что значит причём! Там твои товарищи!
– У меня нет здесь товарищей.
Джон резко выдохнул и посмотрел на Орландо со злостью.
– Ну, вот что, оставь-ка свою философию до лучших времён. Им нужна твоя помощь. Подумай об их жёнах и детях!
Орландо меньше всего хотелось думать о чьих-то жёнах и тем более детях, но этот восторженный недоумок просто не даст ему с чистой совестью зарезаться на собственном полу.
– О Боже… Ладно, идём.
***
Комнату освещала луна, когда Орландо наконец вернулся и завалился на постель. Он не рассчитывал, что провозится так долго. В последнее время забастовки и стычки не были редкостью, а без раненых они почти никогда не обходились. Орландо не был врачом, но обладал навыками оказания медицинской помощи, поэтому за ним часто посылали, если по каким-либо причинам не хотели обращаться в городскую больницу. Он не отказывал, но и денег не брал. Смекнув, рабочие стали вместо денег предлагать ему сигары и виски. На это Орландо соглашался, хотя и видел забавную иронию в том, что покупал смерть в обмен на чьи-то жизни.
Не раздеваясь, он сел на кровати, зубами откупорил непочатую бутылку и отхлебнул из горла. С утра он ничего не ел, и желудок обожгло горячей волной. Что ж, так даже, пожалуй, будет лучше. Через час или, если повезёт, раньше - вряд ли повезёт, у него есть отвратительное свойство не пьянеть, - голову застелет туманом, и он проспит до позднего утра - счастье, что завтра воскресенье. Теперь его счастье состояло из незначительных вещей.
В течение получаса Орландо полностью осушил бутылку, но всё оставалось по-прежнему; блаженный пьяный туман не наступал. «Наверняка какой-нибудь ублюдок налил этим идиотам разбавленный виски, - с бессильной злостью подумал он, отшвыривая бутылку. - И ведь наверняка божился, что лучшего не найти во всей округе!»
С глухим стоном откинувшись на кровать, он закурил. Когда он затягивался и выпускал дым изо рта, ему казалось, что вместе с этим дымом из тела вырывается и его душа - такая же бесплотная и никчёмная.
Наконец, его веки стали слипаться. Затушив сигару, Орландо перекатился на бок и натянул вместо одеяла плащ. Может быть, ему всё же удастся заснуть. Сон - это хорошо. Во сне можно не существовать.
***
Проспать до позднего утра не удалось: Орландо проснулся ещё до рассвета. Мысленно выругавшись, он перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть, но это было уже бесполезно.
Как он подумал вчера? Счастье, что сегодня воскресенье? Идиот. Как будто воскресенье лучше какого-то другого дня в неделе, в месяце или в году.
Он встал и нетвёрдыми шагами - не столько от выпитого накануне виски, сколько от беспокойного сна - приблизился к столу. Налил из кувшина в стакан чистой воды, залпом выпил. Кроме сухарей и нескольких картофелин, которые он приберёг на крайний случай, еды в доме не осталось, позавтракать было нечем. Впрочем, Орландо не слишком хотелось есть. Его голод был иного рода.
Ему снова снилась та девушка.
Она снилась ему часто, незнакомая и близкая одновременно. Как она была хороша! Как развевались её тёмные волосы, как горели её глаза, как она улыбалась ему своими нежными коралловыми губами! Как лёгкое платье окутывало её фигуру, очерчивая округлые бёдра и маленькие, но налившиеся груди!.. Как она манила его своей обольстительностью и одновременно юной, девственной чистотой…
