Они сидели на квартире Марьи Сергеевны, в окно было видно, как опускалось солнце, а правее по красному горизонту выдвигалось темное крыло тучи, розоватый сумрак вползал в комнату, и подошло время вести Людочку домой, где Марья Сергеевна ночевала за сторожа, и они втроем пошли к Людочке, а там соседствовала и Татьяна Семеновна.
Интимная беседа с портретом
А у молодых Шумеевых дела шли своим чередом, и они были довольны тем, как складывалась их жизнь, точнее, как уже сложилась их жизнь, и не желательны были перемены. Они были против новых перемен и возвращения в прошлое. Софья сказала Татьяне Семеновне, когда та напомнила о заводе, что теперь она и слышать не хочет о нем.
— Неужели в душу вам завод ничего хорошего не заронил, ну хотя бы чувство жизни большого трудового коллектива, или тот же несколько загадочный своей сложностью производственный процесс не всколыхнул вашу душу? — спросила Татьяна Семеновна и, вспомнив про Людочку, добавила: — Да вот и ребенок ваш в заводском детсадике весь день находится.
— Для ребенка мы место в детсаду всегда купим, — отпарировала Софья с намеком на то, что у нее уже есть возможности обойтись и без завода, и в подтверждение с улыбкой добавила: — Жизнь, Татьяна Семеновна, по крайней мере, для меня, в другую сторону повернула.
Татьяна Семеновна хотела, было возразить Софье, что она заблуждается. Что своей так называемой торговлей она производит простой спекулятивный посреднический обмен чьей-то заводской продукции на деньги, заработанные в итоге тоже на заводе. Стало быть, если не будет этих заводов, то и обменивать нечего будет, и что, выходит, заводы и есть главные держатели рынка, а сами они держатся трудом рабочих. Так что из всего этого вытекает, что и рынок держится трудом рабочих, а не капиталом, который тоже создается в первую голову трудом рабочих. Но не сказала всего этого, вовремя поняв, что с Софьей о таком вопросе бесполезно заводить разговор.
А Софья свои мысли высказала до конца, и может быть, давно хотела сказать их вслух:
— Что для меня был завод? Не то, что за день — за месяц от заводской зарплаты никаких накоплений… А сейчас вот — день поработала, — она подсчитывала дневную выручку и вносила записи в рыночный дневник, — и пусть небольшая, — прибавка к накоплениям есть, — и минуту задумчиво помолчав, добавила с улыбкой удовлетворения: — Зачем было на инженера пять лет учиться?
Иван, который при этом присутствовал и молча сидел на мягком диване, глубоко утопившись своим большим телом, сказал:
— Действительно, зачем было на свет народиться? Неужто затем, чтобы только торговать барахлом, накапливать рубли и менять на них свою жизнь.
Софья, рассердившись, захлопнула дневник, подержала на нем руку, будто согревала его, помолчала, то ли не нашлась, что ответить мужу, то ли постеснялась Татьяны Семеновны и сдержала себя от резкостей, которые уже были у нее на языке. Татьяна Семеновна, поняв назревание скандала, поднялась и распрощалась, вышла к себе, решив, что в горячих семейных разговорах она будет нежелательным свидетелем.
Но сказанная Иваном фраза запомнилась и после ужина, оставшись с Петром вдвоем на кухне, она пересказала ее мужу.
— Ну, и чем же эта трезвая его мысль тебя взволновала? Правильно Иван сказал, на трезвую он правильно рассуждает, — заключил Петр, успокаивая жену.
— Такие трезвые мысли обыкновенно свидетельствуют о смятении души и разума и кончаются плохо, — не скрыла своего беспокойства Татьяна.
— Успокойся, Танюша, то огромное горе, какое терпят нынче люди, нам не обнять, — накрыл руки жены, лежавшие на столе, своими шершавыми рабочими ладонями и через них передал свое тепло ее беспокойному сердцу.
— Но ведь жалко: хороший человек Иван, а может погибнуть, — грустно посмотрела на мужа Татьяна и добавила с чувством бессилия: — А чем ему поможешь избежать трагического конца? Тысячи, которые дрожащими руками перебирает Софья, она теперь не выбросит, и Иван с угнетенным молчанием взирает на них.
— А куда ему деваться? В свое время он был толковый заводской инженер, а на деятельную самоперестройку не сгодился. Но он не погибнет, вернее, не погибнет больше того, как уже погиб, и этой своей частичной гибелью он защитил себя, как ты называешь, от трагического конца: заливает свое сознание и свою душу алкоголем, — однако Петр все же с печальным сочувствием Ивану посмотрел на жену, но тут же добавил: — По-моему, Софья его хорошо понимает, почему все прощает ему и относится с сочувствием да вдобавок, очевидно, еще и любит, с помощью водки она и сберегает его. Так что вмешательство наше может только нарушить равновесие, у них свой нашелся балансир.
Татьяна посмотрела на мужа с удивлением: ей никогда не приходила в голову такая мысль, однако она отлично знала, как женщины всегда готовы принести себя в жертву и прибегнуть к самым неожиданным способам спасения близких, и согласилась с мужем.
