Играла Катя и, чувствовалось, отдалась игре с большим воодушевлением, так она не играла давно, и вообще в квартире давно не звучала музыка, будто и забыли, что в мире души есть еще музыка. Должно быть, ушел из жизни людей этот мир души с его вдохновением, с его полетом мечты к светлому горизонту счастья. Катя еще присаживалась иногда побренчать, а Татьяна — она тоже умела и любила играть, окончила музыкальную школу еще в Высоком Яре — не садилась к пианино с тех пор, как по нужде села к швейной машинке. Ушла музыка из мира ее души, и это была еще одна ее потеря, которую она переживает в горе от нечеловеческих реформ.
Закончились Времена года, и Катя без отдыха заиграла сонату другого гения музыки. Петр с осторожностью открыл дверь, разулся и на цыпочках прошел в зал и сел на диван, продолжая слушать музыку. Предвечернее солнце светило в широкое окно, наполняя комнату тихим розоватым свечением и, казалось, что это ярко светилась музыка.
Кроме Кати, дома не было ни Татьяны, ни Саши, и Катя наслаждалась своей игрой в одиночестве. Музыка, видно, импонировала чувству ее одиночества или, напротив, одиночество избавлялось от своего собственного ощущения музыкой. Катя не слышала отца и, должно быть, по-прежнему думала о своем одиночестве в детской комнате и музицировала для себя. А отец слушал ее и думал о том, как ей приятно поиграть для себя и как радостно ей понимать того, кто подарил ей свою музыку и сблизил этим подарком людей во времени, соединил два века в любви к красоте.
Катя перестала играть и посидела в тишине, все еще находясь во власти музыки, потом вышла из детской комнаты и, увидев молчаливого задумавшегося отца, на мгновение растерялась, но затем шагнула к нему, опустилась подле него на корточки, воскликнула с тревогой:
— Папа? Почему такой грустный, опять что-нибудь случилось?
Он улыбнулся, положил руку на ее голову, ласково и любовно поглядел ей в глаза с глубокой синевой, как у матери, и, успокаивая, сказал:
— Нет, доченька, ничего не случилось, все хорошо, я просто заслушался, как ты играешь, превосходно играешь, молодец, А взгрустнул оттого, что редко вы с матерью последнее время играете, что жизнь так от нас повернули, что не до музыки стало.
Она положила свою голову ему на колено, и этот ее жест говорил больше, чем любые слова, если бы она их сказала, а он погладил ее голову и сказал этим больше, чем сказал бы словами, и такими близкими они стали друг другу в этот момент.
Вскоре пришли мать и сын, они пришли в хорошем настроении и принесли в квартиру веселое оживление. Саша был доволен спортивными соревнованиями в школе и тем, что встретил маму и перехватил у нее сумку с продуктами. А мать была довольна помощью сына, так как у нее сегодня была полная сумка. За ужином Петр, подчеркивая изменения в их жизни, сказал:
— Давай-ка, мать, теперь я буду продукты приносить, я ведь прихожу домой из магазина, а наш магазин богат продуктовым ассортиментом, — и все отметили, что он употребил слова из лексикона торговых работников, и он это заметил, и все вместе посмеялись на нового работника торговли.
— Правда-правда, что это я буду приходить из магазина с пустыми руками. Вы мне сделаете заказ, а я все накуплю, и продукты в нашем магазине дешевле, чем в других, и дешевле рыночных, — даже нотки гордости в его голосе послышались за наш магазин, но он умолчал о том, какое поручение дала ему директриса, и какое оно значение имеет для цен в магазине.
— А тебя не заподозрят, что ты что-то выносишь из магазина, — будто в духе времени рыночных реформ, когда все и ото всюду стремятся выносить, — насторожилась Татьяна. Дети, конечно, не поняли, отчего мать насторожилась, они еще не знали многого в жизни, а Петр понял жену и успокоил ее.
— Во-первых, я буду на глазах у всех покупать продукты, а во-вторых, на все покупки работники забирают в сумки кассовые чеки, кто заподозрит, пусть проверит.
— А я сегодня почти весь день помогала соседям из трехкомнатной квартиры на третьем этаже, где бабушка Елена Ивановна Шумеева, — сказала Татьяна.
— Что там случилось? — спросил Петр. — Или Иван что по пьянке набузил?
— Нет, молодые в челночном рейсе, а бабушка одна и заболела, ночь перемогалась, а утром приползла ко мне, попросила вызвать скорую, и та увезла ее на операцию — аппендицит.
У бабушки под присмотром правнучка трехлетняя. Вот я и осталась при ребенке, потом вспомнила, что у девочки есть еще бабушка, дочь Елены Ивановна — Марья тоже Ивановна, но живет отдельно. Пошли мы с Людочкой искать вторую бабушку. Квартиру нашли — на замке. Соседи сказали, что Марья Ивановна тоже торгует на рынке. Пошли искать на рынок, Марья Ивановна тут же схватилась, убралась c рынка, но надо же узнать ей, что с Еленой Ивановной. Вот мне и пришлось побыть с Людочкой, и на последующие дни, пока бабушка будет в больнице, попросили побыть днем с ребенком, и уже задаток дали пятьдесят рублей, — рассказала Татьяна.
— Выходит — в няньки к купцам? — недовольно воскликнул Петр.
— Но надо же помочь, папа! Люди в беде, — поддержала мать Катя.
