— Помочь — за деньги? — не унимался Петр.
Татьяна положила свою руку на руку мужа, и Петр тотчас успокоился.
— Эти люди уже живут в условиях рыночных отношений, подменивших простые человеческие отношения, в их понимании все стоит денег, вопрос только в том, сколько денег. Мы уже не можем изменить их принципы, — спокойно, с улыбкой возразила Татьяна.
— Стало быть, все другие люди должны подлаживаться под их принципы? — никак не мог согласиться Петр, хотя и понимал всю ситуацию нынешней жизни.
— А что остается делать, Петенька? Общество перевело стрелки на новые экономические, а значит, на новые моральные ценности и понятия. Нам это не понять, но придется приспосабливаться, вот я и не отказалась, коли платят за мои услуги.
— Да-а-а, понял, воин? — ткнул отец пальцем в живот сына с горькой улыбкой.
— Понял, — серьезно ответил Саша.
— Что ты понял?
— Понял, что мама сказала: живи по своему принципу, но не отказывайся от оплаты за труд при другом принципе, — с резоном сказал Саша. И все рассмеялись на его ответ.
Гаечные ключи и пиявки
Петр Агеевич со своей подсобной и слесарной работой и со своим рыночным поручением за короткое время очень крепко врос в коллектив магазина. Он часто наблюдал, как в магазине, особенно к вечеру, было полно покупателей, и в кассах скапливались очереди, и тогда к запасным кассовым аппаратам садились и директриса, и товаровед, и бухгалтер, и даже кладовщица. Видя это, Петр воспринимал такую обстановку с большой радостью.
Потом он с одобрением узнал про второй большой склад, арендуемый магазином на территории бывшей бакалейной базы, куда завозились и закладывались товары впрок по более дешевым межсезонным ценам, узнал и про то, как собираются сведения о наличии в продаже товаров, пользующихся спросом, в других магазинах, узнал и про то, почему в их магазине всегда были товары, каких в иных местах не бывает или бывает с перебоями. Узнал и о том, каким высоким доверием и уважением пользуется их директриса у руководителей оптовых организаций и баз, а разные посредники — экспедиторы и агенты поставщиков не выходят из кабинета директрисы. Словом, Петр все больше чувствовал, что торговая круговерть в магазине и круговорот самого магазина в коммерческой среде все глубже втягивали его в себя, хотя он еще мало что знал и мало о чем догадывался в сложных перипетиях торговой деятельности.
Однажды он услышал такую перепалку продавца Маргариты Перцевой с покупательницей:
— Не нравятся наши цены — идите в купеческий магазин.
Сумрачно нахмуренная, остроносая покупательница, ядовито скривив рот, проворчала:
— А ваш магазин, будто не купеческий.
— Наш не купеческий, наш — народный, — весело отпарировала Маргарита.
— Нечестно завлекать покупателей, — скривила ядовитый рот потребительница.
— Нечестный тот, кто три шкуры с покупателя дерет, как ваш родственничек, — острым взглядом пронзила оппонентку Маргарита.
Остроносая покупательница, тряся бородой, отошла от прилавка, но рисовую крупу унесла.
Сердце Петра наполнилось теплотой от победы Маргариты и от благодарности к работникам магазина, в числе которых он считал и себя, бывшего заводского слесаря.
Мало-помалу работники магазина как-то исподволь по собственной инициативе или по научению стали втягивать его в работу за прилавком. Однажды, когда он подвозил картофель и овощи в отдел, заведующая, как бы, между прочим, шепотком попросила его:
— Петр Агеевич, взвесьте, пожалуйста, покупателям картошки, а мне отвернуться нужно.
И он почти весь вечер взвешивал и отпускал и картофель, и морковь, и свеклу, и капусту, и это повторилось в последующие дни. А однажды его попросили помочь так же с фруктами, и тут он заметил в отдалении директрису, наблюдавшую за ним. Затем таким же образом попросили помочь в рыбном отделе, предварительно одев его в белый халат, и он хорошо управлялся за прилавком, и покупатели были им довольны и благодарили за расторопность. А о том, что, их обслуживал бывший заводской слесарь высшего класса и первый мастер своего дела на весь гигантский завод, никто и не догадывался, и хотя мужчина за прилавком был непривычен, никто на это, казалось, особого внимания не обратил.
Как-то поздним утром, когда работа была в разгаре, на складе, где он на тележку брал мешок гречневой крупы, раздался незнакомый ему тревожный звонок, и кладовщица с беспокойством сказала:
— Петр Агеевич, возьмите у себя гаечный ключ побольше и скорее пойдемте к директрисе.
Петр ничего не понял, но не стал мешкать и, захватив в мастерской ключ, поспешил за кладовщицей, у двери кабинета они, будто случайно, столкнулись с товароведом, которая, открыв дверь, спросила разрешения и ввела всех в кабинет директрисы. В кабинете перед Галиной Сидоровной сидели два чернявых, холеных молодца, и Петр сразу все понял, и про неизвестный ему звонок тоже все понял, и остановился в дверях, держа увесистый ключ.
— Что вам, товарищи? — как ни в чем не бывало, обратилась директриса к, будто ненароком вошедшим работникам.
