Когда Ольшанский вернулся в Кишинёв (в июне 1946-го), горы щебня с тротуаров были уже убраны, но развалины сохранялись, и город походил на огромное каменное кладбище. Стены некогда прекрасных зданий, настоящих памятников архитектуры, зиявшие выбитыми окнами и снесёнными крышами, решено было сохранить, «законсервировать» для дальнейшего восстановления. Дома, не подлежащие восстановлению, сносили и на их месте разбивали скверы – «оскверняли» город, как шутили поклонники чёрного юмора. Такая участь постигла роскошные гостиницы «Националь», «Палас», «Лондонскую», украшавшие некогда центр города, трёхэтажные Дом Барбалата, Серафимовский дом и дом Рубинштейна, Торговый дом Шварцмана/ Шехтера, аптеку Когана. Восстановить их не было никакой возможности, руины просто разбирали.
В нижней части города среди полуразрушенных домов сохранились подвалы. Их оккупировала уличная шпана, собиравшаяся в небольшие банды, которые избивали и грабили припозднившихся прохожих. Преступность в послевоенном городе была высокой. Имелась своя «Чёрная кошка», банда, хорошо известная одесситам, а ворья было не счесть.
Ольшанские (мать Исаака и его сестра Рахиль) вернулись сразу после войны, год они ютились на полу в комнате у знакомых, но им удалось в конце концов через суд вернуть квартиру на Георгиевской, которую после их ухода из города заняла молдавская семья, проживавшая на соседней улице. Во двор из старых жильцов практически никто не вернулся, кроме Боруха, который когда-то сорвал с уличных столбов растяжку со свастикой. Теперь ему было бы не влезть на столб: на фронте он потерял ногу.
Спояловых в Кишинёве не оказалось, видимо, во время войны семья перебралась в Румынию. Относительно недавно дошёл слух, что Митика Споялов долгие годы был главным врачом на курорте Байле-Геркулане неподалеку от Тимишоарэ. А в их прекрасный дом вселилось большое русское семейство, ранее проживавшее на левом берегу Днестра. Звание полковника советской армии позволило запойному пьянице занять этот комфортабельный дом, и несколько поколений потомственных алкоголиков проживали в нём, пользуясь немалыми льготами. Ольшанские с ними не общались.
У Исаака вскоре появились новые друзья по техникуму, а затем и по институту. Они тоже жили в нижней части города, относительно недалеко: Иося Шапошников – на Теобашевской, Алик Клейнерман – на Вознесенской, Моня Шубер – на Остаповской, Сарра Бузиновская – на Азиатской, Яша Файман совсем рядом – на Петропавловской. И всё же не стало компактной еврейской массы. Еврейские кварталы, еврейские предприятия, еврейские лавочки и магазины – всё это было в прошлом. Еврейский воздух был основательно разбавлен.
Однако евреев оказалось в Кишинёве после войны довольно много. Откуда? В Бессарабии от рук нацистов погиб каждый третий еврей. Те, кому удалось уцелеть после Холокоста, не смогли вернуться в местечки, это было выше их сил, они перебирались в Кишинёв. Возвращались уцелевшие на фронте, демобилизованные, эвакуированные…
Удивительно, но посреди всеобщей разрухи стали поначалу воскрешать очаги культуры. Поскольку основатель советского государства провозгласил, что из всех искусств важнейшим является кино, озаботились прежде всего открытием кинозалов. На месте Митрополии, используя сохранившиеся стены, в 1946 году открыли летний театр «Победа». Он просуществовал более десяти лет. Второй летний кинотеатр, имени Ленинского комсомола, работал по соседству на противоположной стороне улицы Ленина, между Театральным переулком и Мещанской (позже – ул. Мичурина).
Ещё зимой 41-го тринадцатилетний Ольшанский успел посмотреть новые советские фильмы «Весёлые ребята», «Волга-Волга» и, конечно же, «Цирк». Оркестр Утёсова, песни Дунаевского произвели на него огромное впечатление. И всё же «Искатели счастья», увиденные на втором этаже «Колизея», были вне конкуренции: ведь это было кино о евреях, и его герои – тётя Двойра, дурковатый Шлёма, несостоявшийся коммерсант Пиня, красавица Роза – были свои, знакомые, словно попали на экран с соседней улицы. Трудно было поверить, что фильм снимал русский режиссёр Корш-Саблин, работавший на белорусской киностудии. О том, что фильм славил интернационализм и дружбу народов Советского Союза, мальчишке было невдомёк.
Теперь, после войны, ребятня была увлечена другими лентами: «Пархоменко», «Секретарь райкома», «Она защищала Родину», «Парень из нашего города», «Подвиг разведчика». Полюбившиеся реплики героев с экрана уходили в народ. Ольшанский вспоминает, что такой расхожей стала фраза Крючкова из фильма «Котовский»: «Кто-то что-то сказал? Или мне показалось?»
