Если раньше от Бендерской рогатки крестьяне ехали и шли на базар со снедью на продажу, то теперь по Георгиевской тащились, пошатываясь, живые скелеты с протянутой рукой, а иссохшие губы шелестели: «Пыне! Пыне!» (Хлеба!). Ольшанский вспоминает, что «макуха» (спресованный подсолнечный жмых) был желанным лакомством, его можно было долго грызть, сосать, а поскольку он переваривался медленно, возникало ощущение сытости. Суп по весне варили из крапивы, конского щавеля. Приезд А.Н.Косыгина в феврале 1947-го хотя и был запоздалым, но кое-кому помог выжить: открылось свыше тысячи питательных пунктов, в школах стали подкармливать детей, и зерно, собранное для госпоставок, осталось в республике. Кроме того, из других республик в голодающую Молдавию пошли вагоны с продовольствием. Отрывали от себя, но помогали, делились последним.
Результатом голода 1946–1947 годов стал исход сельской молодёжи в город. На стройках нужны были рабочие руки, квалификацию, пусть невысокую, приобретали по ходу дела. К 1950 году население Кишинёва увеличилось в 5 раз. Вы спросите, за счёт чего произошёл бурный рост? Вернулись из эвакуации евреи? Это имело место, но не они теперь составляли большинство в городе. Кто читал «Поднятую Целину» (долгое время роман Шолохова «проходили» в школе), помнит историю «двадцатипятитысячников»: партия посылала рабочих в село проводить коллективизацию. Так вот, теперь партия направляла в помощь новой республике необходимые кадры. Из России, Украины, Белоруссии приезжали квалифицированные рабочие и специалисты разного профиля. Ехали не за длинным рублём, не в райские кущи, оставляли семьи, жили как на бивуаке, впроголодь, но, подчиняясь приказу, ехали восстанавливать Кишинёв. Нынешние руководители суверенной Молдовы и особенно её столицы, лидеры националистических партий, пустившие в оборот обидное выражение: «Понаехали эти оккупанты», видимо, забыли историю родного края или не желают её знать, более того, переписывают родную историю, подгоняя под свои нужды. А между тем эти «оккупанты» – приехавшие русские, украинцы, белорусы и вернувшиеся евреи – внесли огромный вклад в возрождение города. Но теперь это был другой, русско-украинско-еврейский город, «разбавленный» молдавской молодёжью. Вот откуда прирост населения к 1950 году. Результатом советизации Кишинёва стало резкое изменение его этноса. Кишинёв перестал быть еврейским городом. Тенденция роста города за счёт местных селян будет расти, пока не возобладает. Сегодня город наводнён маргиналами.
Ольшанский сразу по возвращении из Средней Азии уже летом 1946-го пошёл работать слесарем на энергопоезд. Эти источники энергии поставлялись по ленд-лизу из США, три энергопоезда были отправлены из Москвы в Кишинёв и установлены уже в конце 1944 года у Бендерской рогатки, неподалеку от нефтебазы и кожевенного завода. Энергопоезд, этот энергогенерирующий центр, являл собой чудо американской техники, от которой отечественная энергетика отставала, по меньшей мере, на три десятилетия. Чтобы осуществить его плановый ремонт осенью 46-го, потребовалось две недели непрерывного труда вахтовым методом: рабочие не расходились по домам, спали по 3–4 часа на месте, тут же и питались. Ведь город при этом частично отключался от электричества. К счастью, руководители подразделений энергопоезда Михаил Ройтман и Леонид Бербер до войны получили техническое образование в Европе, а потому могли прочесть техническую документацию на английском языке и с работой справились. Юный Ольшанский гордился тем, что работал под началом таких специалистов.
Новая республика и её столица остро нуждались в квалифицированных кадрах. Россия присылала специалистов, но их не хватало. Уже в 1945 году в Кишинёве на базе агрономического факультета Ясского университета, который с 1933 года готовил зоотехников и агрономов, открылся сельскохозяйственный институт. Был объявлен также набор в три техникума: жилищно-гражданского строительства, автодорожный и коммунальный (на базе прежней индустриальной гимназии), со строительным, а с ноября 1946 года и с энергетическим отделениями.
Узнав о наборе в техникум на энергетическое отделение, Ольшанский, имевший за плечами год учёбы в чимкентском техникуме, устремился туда. Желающих стать энергетиками набралось 16 человек. Кампания была разношёрстная: многие успели закончить в эвакуации два курса техникума, и отнюдь не энергетического профиля, некоторые имели техникумовского стажа всего год, но в одном это был монолит – все они, кроме Жени Артёмовой, которая приехала с Урала, из городка со смешным названием Уфалей, были евреями. Сказалась извечная тяга евреев к образованию, всё-таки не зря их называют народом Книги. Задача была поставлена почти невыполнимая: всех возьмут сразу на третий курс, при условии досдачи в жёсткие сроки экзаменов по необходимым предметам. И они справились: всё досдали и были зачислены.
