Между тем наступил 1948 год. Учёба в техникуме подходила к концу. Как отличника учёбы Исаака премировали замечательными заморскими штанами и башмаками (американские подарки!). Хотя башмаки были на два номера больше, он носил их несколько лет, не снимая. А вот брюки оказались чуть ли ни 60-го размера, и в Молдавии, ещё не оправившейся от голода, найти человека такой комплекции было просто невозможно. Сестра сшила себе из них юбку с жилеткой, ткань была добротная.
Летом 48-го новоиспечённые энергетики уже трудились на электростанции, дизельных станциях, подстанциях, в разных отделах управления электросетями, в энергосбыте. Ольшанский распределился в технический отдел электростанции под начало Михаила Соломоновича Штейнберга. Получивший высшее образование в Берлине и Льеже, владевший 12-ю языками, он до войны был представителем немецкой фирмы
Ближайшие друзья Ольшанского сразу выбились в начальство: Йося Шапочников стал начальником энергосбыта, а Моня Шубер – начальником диспетчерской службы Управления сетями.
На электростанцию направили и общую любимицу группы неунывающую Майю Швидкую. О её родителях-коммунистах рассказано выше. Её мать, арестованная в 1937 году и судимая «за потерю классовой бдительности» (не донесла на мужа, который был объявлен шпионом, врагом народа и немедленно расстрелян), неожиданно для себя самой в 1939 году была освобождена. А вот жена её брата, Хона, с которой Лию взяли на тираспольском вокзале, получила 15 лет лагерей и провела их на просторах ГУЛАГ’а от звонка до звонка. Лия не знала, что после падения «железного наркома» Ежова тысячи жертв беззакония, и она в их числе, обрели свободу (заметим сразу – до поры до времени). Вернувшись в Тирасполь, Лия нашла своих детей и младшую племянницу, забрала их из детских домов Ананьева, Балты и Купянска, устроилась рабочей на консервный завод и получила комнатёнку в общежитии. Но на этом её пламенный дух не успокоился. Лия окончила курсы медсестёр запаса и, когда началась война, тут же записалась добровольцем, чтобы «реабилитировать себя перед партией». Детей она вновь определила в детский дом, который успел эвакуироваться через Одессу и Новороссийск в Сталинградскую область, где дети пережили всю Сталинградскую эпопею, а сама была направлена военкоматом в эвакогоспиталь в Семипалатинск.
В конце концов, Лия нашла своих детей (это особая детективная история) и сразу после войны привезла их в Кишинёв, куда вернулись её уцелевшие сёстры. Майя успешно окончила техникум и как новоиспечённый специалист трудилась на городской электростанции. Казалось, ничто не предвещало катастрофы…
Конец 1940-х годов в Кишинёве… Рассказ об этом времени походит на преданья старины глубокой. Дела минувших дней помнят ветераны войны и труда, но их становится всё меньше. Молодёжь пребывает в неведении, а обмануть необразованных и интеллектуально неразвитых людей при желании нетрудно. А потому хочется напомнить, кто и как поднимал город из пепла.
Так называемые «оккупанты» – «понаехавшие» русские и вернувшиеся евреи – трудились не покладая рук дни и ночи, горели на работе, болели душой за дело, работали сверхурочно, а если нужно – в две смены. Была сильна взаимовыручка. Неумелую местную молодёжь обучали бескорыстно, охотно делились с ней знаниями, опытом. Именно «оккупанты» создали базу той промышленности, которая стала развиваться в Молдавии в последующие десятилетия. Не было такой области, где бы они себя не проявили, демонстрируя при этом незаурядные интеллектуальные, профессиональные, организаторские способности и просто смекалку. Задач, которые предстояло решить, было множество, но на первый план выдвинулись строительные и энергетические.
Уже в 1945 году началась разработка генеральной схемы реконструкции города, над ней работал уроженец Кишинёва известный архитектор Алексей Щусев, окончивший здесь 2-ю мужскую гимназию ещё до революции. Он был учеником и последователем Бернардацци. Самое известное его сооружение – Мавзолей на Красной площади в Москве. Потому ему позволено было многое. К разработке плана реконструкции он привлёк своего племянника по материнской линии, немца Роберта Курца. Некоторое время тот даже был главным архитектором города. В 1947-м план был готов, по нему восстанавливалась бывшая Александровская, ставшая улицей Ленина.
Послевоенное градостроительство связано с именами Валентина Войцеховского, Роберта Курца и Валентина Медника. Все трое – выпускники Бухарестского архитектурного института. В 1950-е годы в помощь им в Кишинёв были направлены архитекторы и проектировщики из Москвы, Ленинграда, Киева и Одессы, они восстанавливали столицу по генеральному плану Щусева.
