Поначалу это был самодеятельный театр при Доме молодёжи. Начали с пьесы М.Мееровича «Зямка Копач» (до войны в ней блистала легендарная Сиди Таль). Теперь в ней играли Ева Чёрная и Борис Сандлер (ныне – жители США). Но самый большой успех имел спектакль «Новая Касриловка» (великолепную инсценировку по мотивам рассказов Шолом-Алейхема подготовил Сакциер). Играли в нём, помимо Ханны Левиной, Злата Ткач, Анна Гинзбург, которую многие помнят как исполнительницу еврейских песен, юная Шурочка Сандлер-Айзикович, ныне проживающая в Кёльне. Публика ломилась на спектакль. Евреи в ту пору составляли почти пятую часть населения Кишинёва (в 1970 году в Молдавии проживало 98 072 еврея). К тому моменту, как театр выехал на гастроли в Вильнюс, в нём было уже сто участников, и он получил статус народного. «Пробивал» это решение Давид Шварцман, не актёр, не музыкант, а идеолог и, как бы мы сказали сегодня, менеджер театра.
Рувим Левин поставил ещё три спектакля: «Гершеле из Острополя» (по пьесе житомирца Моисея Гершензона), «Свет и тень» (Сакциер написал сценарий по мотивам идишистского фольклора) и «Я буду жить!» (по пьесе Давида Бергельсона). Остро ощущая перемены в политико-социальном климате, режиссёр в конце 1971 года объявил о роспуске театра. Не прошло и года, как Левин был сбит насмерть машиной «скорой помощи» в районе Ботаники, повторив судьбу своего кумира и учителя Михоэлса. Возможно, это не было случайным совпадением.
Среди немногих энтузиастов «идишкайт» Израиль (Исидор) Натович Пилат, мой коллега по пединституту, занимал особое место. Боец по натуре, он при румынах входил в воинственно настроенную сионистскую молодёжную организацию Ликуда «Бейтар» (детище В.Жаботинского), а во время войны воевал в сапёрных частях Красной армии. Он был настоящим бейтаровцем, девизом которых были честность и национальное достоинство. Пилат работал на факультете физического воспитания в пединституте имени И. Крянгэ. Он возглавлял федерацию туризма и ежегодно совершал со студентами многодневные походы по «местам боевой славы» Бессарабии, Украины и даже Северного Кавказа. Он был своего рода историком-краеведом. Пилат был уроженцем местечка, это сказывалось в его выговоре. А поскольку он говорил быстро, подчас глотая окончания, это ещё больше усугубляло впечатление неправильности его русской речи. Но студенты на это не обращали внимания, тем более что сами чистотой речи похвастаться не могли. Они готовы были за него в огонь и воду.
Однажды ректор И.Г.Боршевич, сам выходец из Новоселицы, где проживало множество евреев, разоткровенничался со мной: «Вы думаете, Пилат водит ребят по местам боевой славы, чтобы собирать экспонаты и пополнять наш музей „Флакэра“? Это для него не цель. Он ищет следы убиенных фашистами евреев, упорно ищет и находит. Он обнаружил много старых заброшенных еврейских кладбищ ещё XIХ века, но главная его цель – найти места массовых захоронений евреев, замученных в годы войны. Понимаете, дочка (он почему-то так называл меня, хотя не думаю, что был намного старше), кишинёвским евреям многим удалось уйти и спастись, а в местечках – почти все остались под немцами и румынами. А вы знаете, сколько таких местечек было в Бессарабии?! Вот Пилат и водит студентов и находит, и помечает памятными знаками эти места муки и скорби».
