Именно Мирча Друк послал своих вооружённых волонтёров в поход на гагаузов, которые 19 августа 1990 года объявили в Комрате о создании Гагаузской Республики. В Буджаке испокон века проживали и трудились помимо гагаузов также болгары и украинцы. Аборигены, прознав о приближающейся опасности, вооружились кольями, вилами, наскоро обшили листами жести грузовичок, издававший при движении кошмарный лязг и грохот, а на кабину для устрашения противника водрузили музейный пулемёт времён гражданской войны. Но между ними и пришельцами встали регулярные войска, и побоища, к счастью, и на этот раз не случилось. Сейчас, задним числом, Филат выдавил из себя признание, что поход на Гагаузию, «возможно, был ошибкой».
А затем было затеяно вовсе нечто невообразимое. В течение двух суток возбуждённая толпа, передвигаясь на рысях вокруг собора, по парку и по площади (теперь уже не Победы, а Великого Собрания), вздымала гроб с телом молдавского парнишки, погибшего по вине пьяного водителя. Был пущен слух, что это – дело русских. Мало того, что убили, ещё и надругались: якобы выкололи глаза, отрезали язык и сунули в рот записку: «Вот тебе ваш язык!». Толпа жаждала отмщения, и её к этому умело подталкивали. Однако виновника нашли сразу, выяснилось, что шофёр – молдаванин, свой, страсти тут же улеглись, а несчастную жертву просто предали земле.
Когда Борис Ельцин 8 августа 1990 года обратился к руководителям автономных республик РСФСР с призывом: «Берите суверенитета столько, сколько можете проглотить», этот лозунг подхватили уже республики СССР, и начался «парад суверенитетов». Однако оказалось, что только Молдова стремится не к независимости, а к самоликвидации через объединение с Румынией. С такого рода парадоксальными
Некоторым читателям может показаться, что рассказ об этих событиях не имеет прямого отношения к нашей теме, но ведь иначе не понять, почему начался исход русских из Молдовы, почему и русская составляющая особого кишинёвского воздуха стала таять.
Дойна отличалась редкой красотой и артистизмом. Она успешно танцевала в ансамбле «Молдовеняска». Её тонкая стать и лёгкая, летящая походка, огромные распахнутые глаза и сейчас передо мною. Спустя несколько лет она познакомила меня с композитором и музыкантом Ионом Алдя-Теодоровичем, который вскоре стал её мужем. Вместе они организовали и провели замечательный факультетский вечер-концерт, зал даже не смог вместить всех желающих. Я была приглашена на их свадьбу, но не пошла, понимая, что там соберутся люди, далёкие мне по духу и интересам.
У меня уже был опыт таких встреч. Бывая в доме Константина Поповича, директора Института национальных меньшинств Молдавской АН, я впервые столкнулась с нежеланием его молодых коллег разговаривать по-русски. А ведь все они только-только окончили аспирантуру и защитили кандидатские диссертации в Москве и Ленинграде. Но память у них быстро отшибло, и чувство благодарности руководителям их не обременяло. Не желая чувствовать себя белой вороной на чужом пиру, накануне свадьбы поздравила Дойну и этим ограничилась.
