Утраченный воздух полностью

Оставив преподавание, Дойна с Ионом занялись концертной деятельностью, голос у неё был не сильный, но приятный. Написанные им песни национально-патриотического характера меня не трогали. Исполняя их, Дойна входила в чуждый ей образ воительницы. На мой взгляд, куда больше ей бы подошла песня её деверя Петру Теодоровича «Меланколие, дулче мелодие». Мне казалось, что Дойна была создана не для борьбы, а для любви. Весть о её с мужем гибели в автокатастрофе неподалеку от Бухареста меня потрясла. На похороны я пошла и искренне оплакала Дойну. Что-то загадочно-мистическое было в этом уходе. И сейчас, когда я оказываюсь перед их надгробием на Армянском кладбище или у памятника, что установлен у входа в парк напротив университета, с горечью думаю о том, насколько стремительным и коротким был её полёт.

А затем наступила череда похорон лидеров Народного фронта: Матковски, Осадченко, Костин, Ватаману, Истрати, Думенюк, Виеру, Лари уходили один за другим. Словно на них мор напал. Своих обещаний они не выполнили, и не по причине безвременного ухода, а потому что ни один из них не имел позитивной программы, им нечего было предложить народу, кроме русофобии. Но на ненависти к чужаку, особенно если ты ему многим обязан, далеко не уедешь. В народе лидеров Народного фронта назвали «кашеварами»: кашу они и впрямь заварили крутую.

Крах советской державы, развал страны летом 1991 года оказался для многих, в том числе и для меня, полной неожиданностью. Всплеск национализма (оборотная сторона умело, а, может быть, и неумело разбуженного национального самосознания) вызвал на постсоветском пространстве угрозу гражданской войны. Огненная дуга братоубийственных войн протянулась от Балкан до Карабаха и Абхазии.

Июнь 1992 года в Приднестровье был жарким и кровавым. Кишинёв двинулся туда с огнём и мечом, чтобы навязать новую культурную политику. Результатом противостояния стали сотни трупов, тысячи раненых, десятки тысяч беженцев, разбитые Бендеры, грохот орудий и танков. Разлагающиеся под палящим солнцем трупы на улицах Бендер никто не убирал – снайперы не давали.

Звуки канонады до Кишинёва не доносились, но мне запомнился скрежет танковых гусениц и шум моторов тяжёлой техники, которая всю ночь двигалась мимо окон. Куда? По слухам – к Кицканскому лесу. Поговаривали о предстоящем захвате Тирасполя. Видимо, Бендерского побоища было мало: военного министра независимой Молдовы генерала Косташа, возглавлявшего в советскую пору республиканский ДОСААФ, искушал призрак войнолюбивого генерала Антонеску. Но боевой генерал Александр Лебедь, новый командующий 14-й общевойсковой гвардейской российской армией, дислоцированной в районе Тирасполя, остудил пыл молдавских стратегов, и девиз Mare Moldova! («Великая Молдова») стал меньше мелькать на страницах местной печати.

О том, как он, руководствуясь данными армейской разведки, нанёс упреждающий удар и тем самым положил конец длительному кровопролитию в Молдове, промелькнула публикация в «Юности». В книге А. Лебедя «За державу обидно»[28] об этой операции ни слова.

Но сейчас я держу в руках русское издание, книга появилась в 1995 году в издательстве «Вятское слово». В ней приведено Заявление от 4 июля 1992 года командующего 14-й армией, с выдержками из которого я познакомлю читателя.

«Только с приднестровской стороны, по состоянию на сегодняшний день, количество убитых достигает 650 человек, раненых до четырёх тысяч. Подавляющее большинство убитых и раненых – до двух третей – это мирное население, это женщины, старики, дети. <…> Если в Бендерах идёт „восстановление конституционного порядка“, тогда всему мировому сообществу надлежит пересмотреть понятие „оккупация“.

По самым последним данным, в городе Бендеры консервный завод разграблен, вывезена готовая продукция, завод сгорел. Маслоэкстракционный завод – вывезена готовая продукция, завод сожжён, заминирован. Пивзавод – вывезена готовая продукция. Биохимзавод – вывезена часть оборудования, разграблен, сожжён. Молочный комбинат – частично выведен из строя. Хлебокомбинат – разграблен. Обувная фабрика – разграблена. Магазины практически все разграблены. Детская поликлиника, СЭС, горполиклиника, женская консультация, гинекологическое отделение – разграблены. Полностью выведено из строя освещение города. Дарницкий водозабор выведен из строя. Центральная телефонная подстанция разрушена. Разрушено до 50 % жилого фонда. Выведены из строя путём разрушения, подрыва практически все школы, детские сады, лечебные учреждения. Население города Бендеры, которое там ещё осталось, даже если допустить, что завтра там воцарится мир, – это обречённые на нищету люди. <…>

Постоянно наращивается диверсионная деятельность. Основные усилия направлены на выведение из строя энергетических мощностей, линий электропередачи. <…> Я докладываю, что систематический обстрел плотины в Дубоссарах создал реальную предпосылку колоссальной экологической катастрофы. <…>