Государственными чиновниками, гражданскими служащими и офицерами были по преимуществу русские. Они составили в Бессарабии нечто вроде правящего класса. Русские зачастую относились высокомерно к другой части горожан: снисходительно – к молдаванам и враждебно – к евреям. Наряду с русской элитой существовала довольно многочисленная группа пришлых русских, стоящих у подножья социальной лестницы. Это был необразованный, не имеющий профессий люд, пополнивший ряды неквалифицированных рабочих и безработных, отчасти это была люмпенизированная масса.
Большое социальное расслоение наблюдалось и в еврейской среде. Преобладала еврейская беднота. Огромное количество ремесленников, мелких торговцев и факторов-посредников порождало жестокую конкуренцию. Не имея простора для приложения своего труда, евреи с утра до вечера бегали и суетились в поисках копеечного заработка. Нервные, шумные, размахивающие руками, они придавали нижнему городу особый колорит: он походил на растревоженный муравейник. «Озабоченное» правительство даже вознамерилось поделить евреев на «полезных» и «бесполезных». К полезным отнесли ремесленников, а все остальные попали в разряд бесполезных, но что с ними делать, не знал никто. При этом в городе проживали и состоятельные евреи. Определяя во многом развитие экономики края, они в политической жизни участия не принимали и влиять на неё не могли, но русификация коснулась их в первую очередь. Дети из зажиточных еврейских семей рвались к среднему и высшему образованию, сулившему разные льготы, прежде всего – жизнь вне «черты». Получившие высшее образование, а также евреи-дантисты и провизоры имели право жить повсеместно. Некоторые из поступивших в гимназию, приняв крещение, оказывались потерянными для еврейства. Что касается основной массы евреев, то, хотя в 1844 году кагал как форма управления еврейской общиной был упразднён, она была ещё достаточно обособлена от остального населения. Хотя род занятий – мелочные торговцы, факторы-посредники, портные, сапожники, балагулы (возчики) и пр. – побуждал евреев к общению с окружающим населением, и они худо-бедно овладевали языком русских и молдаван, притом что родным оставался идиш. Русификация, влиявшая на быт верхнего слоя еврейства, в середине ХIХ века ещё не затронула широкие еврейские массы.
Преимуществом евреев (особенно мужчин) была их грамотность и привычка к учёбе. Что касается еврейского образования, то, помимо хедеров для мальчиков, благодаря частной инициативе Пинскера, Гурвича и Френкеля в 1839 году в Кишинёве открылось первое в Бессарабии Еврейское общественное училище, учебная программа которого, рассчитанная на шесть лет, включала изучение Торы, Талмуда, иврита, русского и немецкого языков, географии и естественной истории, химии, бухгалтерии. Работа училища строилась на принципах самоуправления. Смотрителями училища руководство общины избирало людей неординарных: ими стали Яков Эйхенбаум, известный математик, поэт, шахматист, Яков Гольденталь, в дальнейшем член-корреспондент Венской Академии наук. При училище была создана библиотека, в фонд которой пожертвовал много книг друг Пушкина И.П.Липранди. Она была доступна и горожанам. Еврейское общественное училище просуществовало, однако, только 12 лет.
Иван Сергеевич Аксаков, видный публицист, славянофил, посетивший Кишинёв в 1848 году, побывал в этом училище. Вот что он пишет о евреях города: «Здесь всмотрелся я в их крепкую организацию: разумеется, вся их крепость в обычаях, не в языке, нет, они в Польше – поляки, в Германии – немцы, в России – русские, но она вся в религии! Как бы ни были они стеснены, но они крепко поддерживают друг друга; они без пособия правительства сами утверждают для себя госпитали, школы. Ныне возили они меня смотреть своё училище, которое приготовляет детей к поступлению в гимназию. Превосходно! Мальчики учатся по-русски и по-еврейски, и по-немецки; я заставил их писать под диктовку по-русски, говорить выученные разные русские стихи и остался весьма доволен…» Постановка обучения в школе удостоилась одобрения со стороны Николая I. В начале 1850-х годов в светском еврейском училище насчитывалось 400 учеников.
Между тем, по свидетельству немецкого путешественника Коля (1838 год), «главный элемент населения в Кишинёве, как и у большинства городов Бессарабии, не молдаване, а евреи. Последних насчитывается 15 тысяч. Их община в Кишинёве, таким образом, ещё многочисленнее, чем в Одессе». Евреи, как уже было сказано, занимались в основном ремесленничеством и мелочной торговлей. Развитию торговли способствовали указы царского правительства: купцы Кишинёва уже в 1830 году были освобождены на 5 лет от уплаты пошлин на торговые свидетельства, эти льготы продлевались до 1860 года. В итоге торговля расцвела.
