Однако когда девятнадцатилетний Александр Бернардацци из семьи потомственных архитекторов итальянского происхождения, выпускник Петербургского строительного училища, откомандированный в Бессарабию, появился в 1850 году в Кишинёве, в Городском саду мирно пасся скот, ветер гонял по улицам тучи пыли, немощёные улицы без пешеходных тротуаров по ночам не освещались. С наступлением осени грунт вперемешку со щебнем раскисал. Жильцы домов, примыкающих к улице, высыпали в грязь печную золу, пешеходы и конный транспорт превращали её в густое месиво. Ливневых стоков на улицах не было, в низинах вода застаивалась, образуя непросыхающие лужи. Зимой они схватывались льдом, снег облагораживал пейзаж, а по весне талые воды вновь превращали улицы в болото.
Молодому специалисту поначалу пришлось заняться мощением улиц, организацией водоснабжения. В городе было много колодцев, по улицам водовозы развозили бочки с водой на телегах, запряжённых мохноногими лошадёнками. Ведро чистой воды стоило полкопейки. Существовала единственная колонка на Минковской улице. Возле неё и наполняли вёдра водой, и умывались, и стирали, и поили лошадей. Словом, процветала полная антисанитария. С Минковской и началось мощение кишинёвских улиц. Бернардацци взялся также за организацию водоснабжения города, спроектировал и руководил строительством трёх водонапорных башен. Они были возведены и вступили в действие лишь в 1892 году. Одна из них стоит до сих пор на пересечении нынешних улиц Матеевича и Бэнулеску-Бодони (для старожилов поясняю: на углу Садовой и Гоголя/Семинарской), в ней даже некоторое время был музей. Вторую же, на пересечении улиц Вероники Микле и Василе Александри (Фонтанный переулок, угол Котовского/Купеческой), снесли уже в 1960-е годы. Заботой молодого инженера стало и освещение улиц. Вначале ставили керосиновые фонари. Об электрификации говорить было рано, но и здесь первые шаги предпринимались под руководством Бернардацци. Зато телеграф появился уже в 1860 году, инициатором выступило купечество, дворянство поддержало идею. Сказано – сделано!
В 1854 году в Кишинёве трижды побывал Лев Толстой, молодой подпоручик артиллерии. Согласно его дневниковым записям, «город провинциальный, красивый, оживлённый по случаю приезда великих князей Николая и Михаила». Очевидно, этот город запал ему в душу, поскольку за три месяца до кончины, когда замышлялся побег из Ясной Поляны, писатель записал в дневнике: «Откуда деньги для поездки в Кишинёв?» Неужто старец готов был направить свои стопы в Бессарабию?
Во второй половине ХIХ столетия Кишинёв преобразился, чему немало поспособствовал Бернардацци. Его гений более всего проявился в области архитектуры. К этому времени в Кишинёве проживало немало богатых и культурных горожан. Первый большой заказ Бердардацци получил от помещицы Янушевской. Для неё он спроектировал и построил дом-усадьбу на углу Семинарской и Киевской улиц. К этому времени он нашёл удовлетворивший его местный природный строительный материал. Белый пильный известняк, или, как его сейчас называют, котелец-ракушечник разных оттенков, стал благодаря своей красоте и прочности основным материалом при выполнении всех его проектов. Дом затем неоднократно перепродавался. В этой величественной усадьбе в разное время проживали семьи Катакази, Донич, Кассо и др. Его больше знают как дом Катакази. Известный академик-архитектор Щусев, в некоторой степени преемник Бернардацци, говорил, что в Кишинёве нет второго такого редкого по совершенству здания, имея в виду его формы. Во время моего пребывания в Кишинёве (1970–1990-е годы) там находился Музей археологии и этнографии Молдавии.
Сейчас это здание пустует, а до этого его семь лет подряд арендовал Музей восковых фигур из Санкт-Петербурга. В век торжества масскультуры это логично. Меня как-то затащили в Музей восковых фигур мадам Тюссо в Париже, и этого вполне хватило, чтобы отбить охоту заглядывать в дальнейшем в подобные заведения. Вероятно, большинству кишинёвцев восковые фигуры вполне пришлись по вкусу. Зрелище! Осенью 2013-го я заметила намёк на ремонт, это уникальное здание огорожено, но ворота (старинные, с чугунными мордами львов!) не украдены, не заперты, и я смогла проникнуть во двор, где высятся груды строительного мусора.
