В этот же день произошло несколько столкновений с «легионерами» возле дорогих еврейских магазинов и гостиниц на улицах в центре. На охрану их добровольно пришли рабочие еврейской скотобойни с Мунчешть. Это были ребята невероятной силы, способные ударом свалить быка с ног. Привычные к виду крови, они ничего не боялись. Ходили слухи, что, нарушая еврейский запрет, они стаканами пили кровь забитого животного, возможно, это придавало им сил и агрессивности. Вскоре к ним присоединились рубщики мяса и мясники с припрятанными за голенищами ножами. Они встречали группы «легионеров» обидными насмешками, задевали их, провоцируя на драку. Те поняли, что проиграют, и начали потихоньку рассеиваться. Погром не состоялся. А на следующий день пришло тревожное известие из Бухареста: «железногвардейцы» убили премьер-министра А.Кэлинеску, бесчинствуют на улицах. Вскоре стало известно, что верные королю войска усмирили бунтовщиков.
Король приказал для острастки казнить по трое «железногвардейцев» в каждом районе страны. В Кишинёве приказ был незамедлительно исполнен. Трупы трёх главарей были выставлены на всеобщее обозрение. Они лежали на соломе на углу Александровской и Пушкинской в течение трёх дней. На груди у каждого была табличка, на которой грамотей Ольшанский прочёл: «Так будет со всяким, кто пойдёт против нашего короля». Кто тогда мог предположить, что не пройдёт и года, как король в сентябре 1940-го отречётся от престола и сбежит за границу, а вторжение немцев в Польшу обернётся Второй мировой войной?!
После окончания церковно-приходской школы пути Ицика и его товарищей разошлись. Митика Мындрыштяну поступил в гимназию, Зюка Споялов и Толя Эггерт уже год носили лицейскую форму. А детство Ицика в десять лет с небольшим кончилось. Убрав наградную корону в шкаф, он отправился наниматься учеником в портняжную мастерскую Айзика Гихтея. Гихтеи – целый портняжный клан, три брата занимались пошивом одежды. Айзик специализировался по мужским костюмам. Мастерская находилась на углу Николаевской и Михайловской. Ей было далеко до «Кавалера Шика». Поначалу Ицика ничему не учили, но заставляли работать: подметать, помогать хозяйке по дому, но главная обязанность – готовить утюги для мастеров. Это значило: заложить в каждый порцию древесного угля, разжечь его, а затем махать и махать, чтобы тлеющий уголь от притока воздуха разгорелся. Если утюг был недостаточно горяч, следовала затрещина. А утюгов было три-четыре, они были тяжёлыми, и надо было успеть подготовить все, чтобы не задерживать работу. Ицик был маленького роста, с непривычки быстро выбивался из сил, но старался, как мог. Денег на первых порах ему не платили, а работать приходилось по 8, а то и по 10 часов.
Ближе к перерыву на обед он бежал по поручению мастера и подмастерьев в колбасный магазин на Александровскую, угол Синадиновской. Там находилось два магазина: Ковальского и Гробойса – один против другого. Второй был кошерный, ему – туда. Он покупал каждому к обеду обрезки колбасы различных сортов. У голодного мальчугана от соблазнительных запахов кружилась голова, он боялся перепутать заказы, тогда трёпки не избежать.
Прошло несколько месяцев, и ситуация изменилась. Начали кое-чему учить. Он уже мог простёгивать бортовку, пришивать тесьму к её краю, подшивать подкладку, разглаживать и обмётывать простые швы у брюк и жилетов, освоил простые виды глажки. Ему даже положили небольшое жалование. Деньги он отдавал матери.
Хозяйка настолько прониклась к нему доверием, что нередко посылала с записками к своему любовнику, так что стал он почтальоном по совместительству. Зато хозяйский сынок, раскормленный лоботряс, изгнанный из гимназии, которого отец решил обучать портняжному делу, взял в привычку издеваться над подневольным мальчишкой. Возомнив себя хозяином, он заставлял его перетаскивать ненужные тяжести, цеплялся, насмехался и допёк Ицика до того, что он однажды запустил в обидчика утюгом. Хозяин его отругал, но этим всё и кончилось.
Рядом с мастерской находилось два мануфактурных магазина. Угловой принадлежал хозяину по фамилии Учитель, там шла оптовая продажа тканей. В магазине отца и сына Эрлихов продавался текстиль – ткани разных видов и всё, что нужно для «приклада»: пуговицы, фермуары, бортовка, саржа, тесьма, нитки и другая мелочь. Одна-
