Севро склонился над телом Рагнара в лаборатории Микки. Одно дело – услышать о смерти друга, а совсем другое – увидеть бледную тень, оставшуюся от него. Когда умер мой отец, я еще долго не мог смотреть на его старые рабочие сапоги. Моя мать слишком практичный человек, чтобы выкидывать хорошую обувь. Сказала, что мы не можем себе такого позволить. Однажды я просто взял и выбросил их, а она хорошенько оттаскала меня за уши и заставила принести сапоги обратно.
От Рагнара исходит резкий запах смерти.
На родине его телу не давал разлагаться холод, а здесь, в Тиносе, с этим проблемы: постоянные перебои с электричеством, к тому же холодильные установки менее важны для выживания подземного города, чем водоочистные сооружения и система вентиляции. Скоро Микки забальзамирует тело и подготовит его к похоронной церемонии, о которой просил Рагнар.
Полчаса я сижу молча, ожидая, пока Севро заговорит первым. Мне не хочется быть здесь. Тяжело снова видеть Рагнара мертвым и погружаться в пучину горя. И все-таки я остаюсь. Ради Севро.
От меня за километр несет по́том. Я до смерти устал. Дио принесла мне поднос со скромным обедом, но я к нему даже не притронулся, только взял печенье. Молча жую и думаю о том, насколько смешно выглядит тело Рагнара на столе – мой друг слишком велик, ноги свешиваются с края.
Несмотря на исходящий от тела запах разложения, Рагнар кажется умиротворенным. В белую бороду вплетены алые ленточки, словно красные ягоды на снегу. В сложенных на обнаженной груди руках – два лезвия. После смерти татуировки, покрывающие его руки, грудь и шею, потемнели. Череп, точно такой же, какие он подарил нам с Севро, грустно смотрит на нас, продолжая рассказывать свою историю, хотя его хозяин мертв. Облик друга будто стал более живым и ярким, если не смотреть на раны. Тонкий, безобидный с виду разрез извивается на боку, а отверстия на животе, оставленные лезвием Айи, кажутся крохотными. Как такая мелочь могла забрать из этого мира столь великого человека?
Как бы я хотел, чтобы сейчас он был здесь!
Сейчас он нужен нашим людям как никогда…
Севро смотрит на Рагнара остекленевшим взглядом, гладит татуировки на его мертвенно-бледном лице.
– Знаешь, а он хотел слетать на Венеру, – шепчет он тихим детским голосом, который я слышу впервые. – Я ему в сети показал ролик с катамараном. Он нацепил очки и как заулыбается! Никогда его таким не видел… Как будто он увидел рай и понял, что туда можно попасть, не умирая. Все время приходил ко мне в комнату посреди ночи и брал мои голографические очки, в конце концов так меня достал, что я их ему подарил. Эта хрень стоит четыреста кредитов, не больше. Знаешь, что он дал мне взамен? – спрашивает Севро и, не дожидаясь ответа, поднимает правую руку и показывает татуировку в форме черепа. – Он сделал меня своим братом! Ну почему этого жирного идиота угораздило броситься на Айю, а не прочь от нее?! – восклицает он, притворяясь, что медленно и с наслаждением бьет Рагнара в челюсть.
Валькирии тщетно прочесывали окрестности в поисках фурии. Следы вели вглубь ущелья, а потом терялись в пятнах запекшейся черной крови безвестного существа. Надеюсь, какой-нибудь монстр напал на Айю и утащил в свою пещеру, где она умерла медленной мучительной смертью. Впрочем, вряд ли: фурию голыми руками не возьмешь. Как бы ни сложилась судьба Айи, если она жива, то наверняка найдет способ связаться с верховной правительницей или Шакалом.
– Это я во всем виноват, – произношу я. – Придумал план, как избавиться от Айи, а оказалось, что план – дерьмо…
– Она убила Куинн. Помогла прикончить моего отца. Уничтожила десятки наших людей, пока ты был у Шакала, – бормочет Севро. – Ты тут ни при чем! Я бы тоже не справился с фурией, но и Рагнар не удержал бы меня от боя с ней! – говорит он, в отчаянии вжимая костяшки пальцев в стол с такой силой, что кожа белеет. – Он всегда пытался защитить нас.
– Щит Тиноса, – вздыхаю я.
– Щит Тиноса, – дрожащим голосом повторяет Севро. – Он был в восторге от этого прозвища.
– Знаю.
– Думаю, до знакомства с нами он считал себя убийцей. Мы позволили ему быть кем угодно, и он стал защитником. – Вытерев глаза, Севро отходит от Рагнара. – Итак, наш маленький принц жив?
– Да, – киваю я, – мы прихватили его с собой.
– Жаль. Какие-то несчастные два миллиметра! – показывает Севро расстояние, на котором стрела Мустанг прошла от яремной вены Кассия.
После того как Сефи отправила валькирий в другие кланы, я свозил ее с ближайшими соратницами в Асгард на челноке, чтобы они побывали в крепости, и забрал с собой Кассия. Желтые Асгарда спасли ему жизнь.
– Зачем ты оставил его в живых, Дэрроу? Надеюсь, ты не ожидаешь, что он поблагодарит тебя за твое великодушие?
– Я просто не мог дать ему умереть.
– Почему?
– Не знаю.
– Ты мне лапшу на уши не вешай!
– Может, я считаю, что мир будет лучше, если Кассий останется в живых! – с вызовом говорю я. – Люди все время использовали его, предавали, лгали ему, поэтому он стал таким, какой он есть. Это несправедливо! Пусть сделает выбор и решит, каким человеком он хочет быть!
