— Тебе лучше, папа?
— Голова немного кружится, а вообще, чувствую себя хорошо.
— Александр Лаврентьевич сказал, что головокружение от слабости и потери крови. — Арсений следил за отцом, который медленно прохаживался по кабинету и маленькими глотками смаковал коньяк. — Скоро ты совсем поправишься.
— Спасибо.
Рунич сел рядом с сыном на софу. Арсений признался:
— Я так испугался. В тот день я понял, что ты значишь для меня. Давно хочу спросить тебя. Почему ты допустил, чтобы мама умерла?
— После смерти твоей сестры, Ольга очень хотела иметь ребёнка. Я так любил её. Поэтому не смог противостоять её просьбе. Никто даже предположить не мог, что у неё слабое сердце и после родов, она тяжело заболеет. Если бы ты только знал, как она радовалась, когда ждала тебя.
Андрей поднял глаза и увидел, что откинув голову на спинку кресла, его сын беззвучно плачет.
— Я не хотел, чтобы так случилось, папа.
Видя, что сын на грани истерика, Андрей бережно обнял его.
— Успокойся. Никто не виноват. Это просто судьба такая. У нас обоих одна судьба.
Арсений уткнулся лбом в плечо отца.
— Ты мне, очень нужен, папа.
Андрей Михайлович, порывисто обнял сына и, прижав к своей груди.
— И ты мне нужен. Я рад, что хоть раз в жизни, мы поняли друг друга.
Он стал тихонько покачиваться, из стороны в сторону, словно баюкал ребёнка.
— Поплачь, сынок. Мужчине, иногда, необходимо плакать. Я тоже плакал. Только со мною рядом никого не было.
========== Часть третья. Грёзы. Глава 1 ==========
К концу месяца Андрей Михайлович окончательно поправился.
Как и прежде, все дела «Дюссо», он сосредоточил в своих руках.
Маргарита Львовна написала ему письмо, он ответил с нежностью, из чего она сделала вывод, что их связь может возобновиться.
Однако это была слабая надежда брошенной женщины. Маргарита решила занять выжидательную позицию и понапрасну не раздражать своего сурового любовника.
Тем временем мечта о Даше, не оставляла Андрея, ни на минуту.
Он помнил, как она не отходила от его постели, когда он болел, как он сделал ей
предложение.
Ответит ли она ему согласием?
***
Когда Даша вошла в кабинет Андрея Михайловича, он, склонившись над бумагами, работал. Она улыбнулась.
— Приятно видеть, что ты уже работаешь.
Андрей поднялся ей навстречу и поцеловал руку девушки.
— С тобою рядом я воскрес.
— Андрей, — смутившись, Дарья отвернулась.
Она боялась, что Андрей вознамериться продолжить начатый, во время его болезни, разговор.
— Я помню, — заговорил он своим мягким баритоном. — Как предложил тебе стать моей женой.
Девушка не сдвинулась с места.
— Даша, отчего ты дичишься меня? — он заглянул ей в глаза.
— Андрей, я не могу тебе лгать. — Дарья отрицательно покачала головой. — Я не могу тебя любить, потому что сердце моё… принадлежит другому.
— Кому же? — насторожился Рунич.
— Богу.
— И всё? Если бы ты позволила, — он коснулся губами её лёгких белокурых локонов и шеи. — Хотя бы поцелуй.
— Нет.
Она отшатнулась от него. С усилием произнесла:
— Не скрою, ты нравишься мне. Но, не так, как нужно для того, чтобы стать супругами. И потом… я… Я совершенно не готова. Я не думала о замужестве! Мои мысли и чувства связаны не с семейной жизнью в браке с мужчиной. Поэтому, я не могу ответить тебе согласием. Прости.
Ничего больше не сказав, Рунич вышел из кабинета. Даша испуганно смотрела ему
вслед.
***
Опустив голову, Арсений нервно курил.
Двери в кабинет отца были открыты, и он стал невольным свидетелем объяснения отца с Дарьей.
У него больше не было сомнений. Его отец безнадёжно влюблён в сестру-близнеца женщины, к которой он испытывал огромное чувство любви и нежности.
Он знал своего отца. И понимал, что тот не отступит. Любым путём, но отец добьётся благосклонности Даши.
Андрей вошел в будуар и, щелчком пальцев, указал на папиросы. Сын протянул ему портсигар и спички. Андрей Михайлович закурил.
Арсений налил себе рюмку коньяку. Судорожно глотая, быстро выпил её. Нахмурив брови, Рунич следил за ним.
— Арсений, будь осторожнее со спиртным, — не выдержав, заметил он. — Это не вода.
— А я хочу напиться! — отрезал сын. — Напиться, чтобы не видеть как ты…
Андрей, вырвав из его рук рюмку, прикрикнул:
— Сядь!
Арсений бессильно опустился в кресло.
— Что произошло?
— Ничего.
— Это не ответ. Я вижу, ты на взводе.
— Я сказал — ничего.
— Давай поговорим спокойно. Ведь нам есть, что сказать друг другу.
— Боже! — усмехнулся юноша. — Какое внимание с твоей стороны к моей скромной персоне.
— Не паясничай. Сеня, — он устало закрыл глаза. — Мне нелегко.
— Тебе больно, папа?
— Да. И эта боль не физическая, а душевная.
Надолго повисло тягостное молчание.
— Кажется, ты упустил Ксению Сергеевну. — Возобновил разговор Андрей. — Я не
ошибся, вокруг неё постоянно вертится фабрикант Измайлов.
— Мне всё равно, — безразлично-спокойным тоном отозвался Арсений.
— Он стал приходить сюда играть, и я думаю, он хочет больше разузнать о тебе.
— Ну и что, — не меняя тона, пожал плечами юноша.
— У тебя есть гордость? — вскипел старший Рунич.
— Я скромный человек. У меня ничего своего нет. И гордости тоже нет. Нищим она не к лицу.
— Арсений!
