— Кто знает. Я психолог и, вижу то, что другим людям еще не понятно. Поверьте мне, у вас есть причина перечитать Шекспира. Не убейте самое дорогое в вашей жизни. — Уже серьёзно повторил врач. — С вашего позволения я войду к дамам.
Рунич угрюмо посмотрел ему в след.
***
Около часу дня Андрей Михайлович проснулся от шума.
Слышался женский голос. Поспешно встав с кровати, и набросив на плечи бархатный, домашний халат, вышел в коридор.
— Открой немедленно! — Катя с силой дёргала ручку запертой двери в комнату его сына. — Слышишь?
В ответ послушался недовольный голос.
— Убирайся к чёрту, ведьма!
Подойдя к двери, Андрей приказал:
— Открой.
— Я сказал, никого не хочу видеть!
Голос сына не внушил Руничу никакого доверия и, он категорически, потребовал:
— Если ты немедленно не откроешь, я разнесу дверь.
— Как же ты мне надоел!
Спустя минуту дверь распахнулась. Андрей Михайлович поморщился.
Заметив его осуждающий взгляд, сын скривился в ухмылке:
— Что смотришь? Ну, выпил. Ведь нынче Рождество.
Он поплёлся в ванную комнату. Рунич с тоской посмотрел ему вслед.
— Катя, присмотри за ним.
Ополоснув голову прохладной водой, Арсений обмотал её полотенцем и сев на стул, закрыл глаза.
Катерина промокнула салфеткой его лицо. Приоткрыв глаза, и уловив на себе её
взгляд, прошептал:
— Катя…
— Я думала, ты заболел. Отметил Рождество, да? — она укоризненно покачала головой и многозначительно посмотрела на него. — Ведь кроме спиртного ты употребил ещё кое-что.
— Ш-ш, тихо, — он поспешно приложил палец к её губам. — Мне доктор советовал принимать лекарство для успокоения нервов.
Девушка возмущенно всплеснула руками.
— Не могу видеть тебя таким!
— Почему? — он игриво щипнул её за щеку. — Я тебе не безразличен, да?
— Прекрати! — она шлёпнула его по руке. — Когда-нибудь, ты просто погибнешь.
— Ты думаешь, он об этом пожалеет? — горько усмехнулся он. — Наоборот. Обрадуется и даже спляшет на моей могиле.
— Отец никогда не желал тебе зла.
— Равно как и добра.
Катя, склонилась к нему ближе и, опасливо поглядела на дверь, зашептала:
— Елена узнала, что с тобой и расстроилась.
— Елена… — Арсений мечтательно улыбнулся. — Я всё могу бросить ради неё.
— Вижу, ты задумал поиграть с ней как с Адель, — фыркнула Катерина. — Дерзай! Но тебя ждут большие неприятности. Конечно, она красивая и таинственная. Вовсе не удивительно, что ты увлёкся.
— Не увлёкся, — серьёзно глядя, остановил её молодой Рунич. — Я люблю её.
— Арсений, — ахнула девушка. — Не надо.
Он молчал.
— Ты кому-нибудь говорил о ней?
— Нет.
— А барышне Карницкой?
Он отрицательно мотнул головой.
— Если у тебя всё так серьёзно, поговори с Ксенией Сергеевной. Она должна знать о твоих чувствах к другой девушке. Чтобы у неё не было надежды.
От внимательно-изучающего взгляда Катерины, Арсений отвёл глаза в сторону.
— Думаю, это не понадобиться.
— Ты решил окончательно?
— Бесповоротно.
— А если с Еленой ничего не получиться? Пойми, назад дороги не будет. Ксения Сергеевна никогда не простит тебя.
— Я готов ко всему! — он схватил Катю за руку. — Только ты ей об этом не говори.
— Почему?
— Потому что, она мне очень дорога. Как сестра, как лучший друг, как… не могу объяснить чувств к ней.
— Если к Ксении Сергеевне у тебя такие нежные чувства, то, что же тогда для тебя Елена?
— Елена… — Арсений тоскливо посмотрел в окно. — Она — всё. Я весь мир готов бросить к её ногам, лишь бы она была рядом. Если, она уйдёт из моей жизни… Мне страшно даже думать об этом. Хочу, чтобы она была счастлива.
— А ты?
— Я счастлив рядом с ней.
— Твой отец. Он тоже любит, — Катерина грустно потупилась. — Дарью.
— Это так. — Арсений поднявшись, качнулся.
Катя, с укоризной, смотрела на него.
— Ты думаешь, Елене приятно видеть тебя таким?
— Поэтому я и запер дверь.
Оставив Катерину, он пошёл в гостиную. Не замечая никого, возле буфетной стойки выпил рюмку коньяка. Звук за спиной, заставил его оглянуться.
За столом сидел отец и, глядя на него, молча, пил кофе.
— А-а, это ты, папа.
— Хорошо развлёкся, сынок? — Андрей смерил его насмешливым взглядом. — Переполошил весь дом.
— Извини. Так получилось.
Он сел напротив.
— Хотел спать и не открыл Кате, когда она принесла кофе.
— Сеня, поверь, мне хочется, чтобы ты был счастлив. Я так же верю, что тоже смогу быть счастливым.
— С Дашей?
— Только с ней.
— Ну, если у нас такой откровенный разговор, — Арсений старался сохранить спокойствие. — Папа, я люблю Елену.
— Ты человек со слабостями.
При упоминании об этом Арсений побледнел, а отец неумолимо продолжил:
— Довериться тебе, это всё равно, что прыгнуть со скалы в бушующий водопад. Твоя страсть разрушит тебя.
— Ты не веришь, что я способен искренне любить?
— Отчего же, верю! Я всегда тебе верил.
— Утверждаешь, что хочешь стать счастливым с Дашей, и не желаешь понять, что я могу быть счастлив только с её сестрой.
— Это запретная любовь, сынок.
— Почему? Она свободна, я тоже. Что может помешать нам, быть вместе?
— Она не любит тебя!
— Вот как?
— Елена жалеет тебя. Не более.
— Ты так уверен.
— Я знаю.
Голос сына охрип от волнения.
— Ничего ты не знаешь, папа.
Не сказал больше ни слова, он оставил Андрея в одиночестве.
***
