Вернувшись в «Дюссо», он подошел к дверям отцовского кабинета и, дважды стукнул в них костяшками пальцев. Послышалось громкое:
— Войдите.
Арсений переступил порог.
Заметив, что сын слегка подшофе, Андрей укоризненно заметил:
— Ты мог бы и не пить.
— Ты что, папа? С Адель и не пить? — рассмеялся Арсений, наливая себе кофе. — Тогда сам бы шёл к ней и всё узнавал. Брось! Я совсем немного пригубил. Ты же знаешь, наши дамы этого не любят.
— Наши? Ты всё-таки, не внял моим словам. Не влюбляй себя в неё! — пытался внять голосу разума сына, Андрей. — Потом больно и горько будет.
— Всё-то ты знаешь.
— Знаю, потому что терял любимую…
— Ладно, — перебил его Арсений. — Давай сейчас не спорить. Или тебе не интересно, что я узнал от Адель?
Он опустился на диван и с непринуждённой улыбкой на лице, проговорил:
— Адель просто льстит находиться в центре внимания, в обществе. У неё страсть — дразнить мужчин.
Андрей Михайлович вперил взгляд прямо в глаза сына.
— Ничего серьёзного?
— Выходит так. Что одна, что другой, обыкновенные посетители «Дюссо».
От услышанного, Андрей испытал облегчение. Минуты две отец и сын, молчали.
Арсений первый нарушил его.
— Я успокоил твои страхи?
— Отчасти, — отозвался Андрей. Заметив изумлённое выражение на лице Арсения, произнёс. — Хоть я и не верю, что Адель способна причинить нам вред.
— И я не думаю, что она способна на такое.
— Кому как не тебе, знать эту девочку. Однако меня настораживает господин Измайлов.
— Так прикажи не пускать его сюда, — с деланным равнодушием пожал плечами Арсений.
— Нельзя такими грубыми методами наносить урон престижу заведения. Я слишком им дорожу. Понаблюдаем за ним.
Рунич встал и, приоткрыв шторы на окне, выглянул на улицу.
— Пойдём, прогуляемся. Тебе это не повредит.
Вслед за отцом, Арсений вышел на улицу. Вдохнул свежий, с морозцем, воздух.
Андрей обнял его за плечи.
— Спасибо, за услугу, сынок.
— Не стоит благодарности, папа. Я был рад повидать Адель.
Они не спеша пошли по улице. Под ногами поскрипывал снег.
Зимний день короток. Быстро темнело. Сквозь бархат темноты они видели силуэты домов, свет фонарей, подъездов, витрин магазинов и лавок. Их обгоняли прохожие, спешащие по своим делам.
Очарование зимнего вечера выветрило из головы Арсения все заботы, тревоги и мысли, кроме одной. Как усыпить подозрение отца и осуществить, безболезненно для него, свой план.
Андрей же чувствовал, как близость сына, помогает ему успокоиться.
После прогулки с отцом, Арсений долго не мог успокоиться.
Сбросив одежду и, повалившись на постель, он не спал до глубокой ночи. Ворочаясь с боку на бок, вспоминал слова Адель:
« Я хочу стать богатой и свободной!»
— И я хочу, — вслух произнёс он.
Мысленно же продолжал рассуждать.
«Гонораров хватит на первое время с избытком. А что в дальнейшем? Книги писать, это не сеять пшеницу. „Дюссо“… Отец не станет его делить со мной. Он скорее вышвырнет меня из дома, чем согласится иметь под боком конкурента. А что, если мне пойти путём Адель и этой компании? Не плохая мысль!»
Он даже сел от волнения.
« Если поставить идею сорвать „банк“ целью, то вполне возможно, мне удастся это осуществить. Чем я рискую? Ровным счётом — ничем. Меня никто не заподозрит, а иных серьёзных препятствия я не вижу».
От задуманного у него даже закружилась голова.
Муки совести его не терзали. По крайней мере, он утешался мыслью, что в случае удачи его ждало счастье с любимой. Это кое-чего да стоило.
***
Арсений не стал откладывать визит к госпоже Карницкой надолго.
Стоя перед ней, он медленно и чётко цедил сквозь зубы:
— Если вы не примите моего предложения, дорогая Маргарита Львовна, я всё расскажу отцу. Не плохо задумано! Думали, я ничего не увижу? Это отец ослеплён любовью, а я…
— Что ты? — презрение светилось в глазах госпожи Карницкая.
— Я не плохой игрок и, понаблюдав за вашим будущим зятем, всё понял. Вы решили отмстить бывшему любовнику? Ничего не имею против этого. Однако и мне скоро понадобятся деньги. Много денег.
— Ты куда-то собрался уезжать?
— Может быть, — уклончиво отозвался он.
— С кем?
— Вот это, волнует меня больше, чем ваши дела в «Дюссо». — Арсений раздражённо передёрнул плечами.
Ему порядком надоело стоять навытяжку, перед Маргаритой Львовной и отвечать на её каверзные вопросы.
— У меня к вам деловое предложение.
— Говори.
Карницкая села на софу, жестом приглашая его, присоединится к ней. Удобно расположившись рядом, спросил:
— Вы любите моего отца или жажда страсти в вас умерла?
— Какое это имеет отношение к тебе?
— Самое прямое. — Он закинул нога на ногу. — Маргарита Львовна, так любите или нет?
— Да, я зла и хочу проучить его. Не более! Андрей — моя жизнь.— Она налила в рюмку ликёр и предложила гостю. — Мог бы и не спрашивать. Сам всё знаешь.
— Простите, мадам, последнее время, я стал не чутким. — Арсений залпом выпил содержимое своего бокала. — Признаюсь вам, я… — он замолчал на мгновение и, собравшись с духом, выпалил: — Я люблю эту женщину.
— Ты влюбился в содержанку своего отца? — протянула Маргарита. Если и были у неё сомнения, то сейчас, они окончательно развеялись. — Фи! Как ты мог?
