— Мадам, — Арсений слегка поклонился Карницкой. — Признателен вам за тёплый приём, однако, — он достал из кармана жилета часы, посмотрел на них и с напускным равнодушием, продолжил: — Мне пора. У меня дела. Доброй ночи, вам, господа.
Не теряя времени на дальнейшие церемонии, он кивнул на прощание Адель. Пройдя в прихожую, надел плащ, шляпу, взял трость и, покинув особняк Карницких, вышел на улицу.
— Негодяй! — яростно проговорил Измайлов, как только за младшим Руничем закрылась дверь. — Вот скотина!
— Глеб Александрович, осторожнее в высказываниях, — предупреждающе заметила Маргарита Львовна. — Не повредите нашему делу.
Измайлов задумался. Спустя несколько минут он решился:
— Вы правы, Маргарита Львовна. Помощь нам не помешает. Хорошо, я согласен. Пусть этот тип помогает нам в «Дюссо».
Тем временем Арсений Рунич откинувшись на подушки в экипаже, расслабленно вздохнул. Слуга захлопнул дверцу, и экипаж покатил в ночную темноту.
Если какая женщина и стоила этой опасной авантюры, то именно та, к которой он сейчас спешил.
========== Глава 2 ==========
С этого дня, между молодыми мужчинами воцарилась не прикрытая вражда.
При вынужденных встречах, Арсений Рунич бросал собеседнику слова с небрежным презрением. Глеб Измайлов, не скрывая своих чувств, отвечал ему с надменной брезгливостью.
И неизменно, два раза в неделю Измайлов и француженка появлялись в «Дюссо».
Адель одевалась богато, с шиком, но не со вкусом. Её зелёные глаза сверкали от возбуждения, зубы белели в улыбке, а накрашенные помадой губы, приятно пахли восточными ароматами.
На бывшего любовника она смотрела с томным вызовом, пытаясь всеми силами очаровать его. Однако Арсений оставался равнодушным к её прелестям и обращался с ней довольно холодно.
Маргарита Львовна приняла позицию молчаливого наблюдателя. Она не торопила молодого Рунича, понимая, что он знает, когда и как доставить себе и ей удовольствие от удачной сделки.
***
В этот вечер ничего серьёзного или же опасного, Андрей Михайлович даже не предполагал.
Вечер начался как обычно. Десятки человек сидела за карточными столами, и толпились возле рулетки. Ещё сотня, наслаждались французской кухней и музыкой в зале и оранжерее ресторана.
За рулеткой играли по маленькой, для начала изучая игру и партнёров. Казалось, игра велась для забавы, но вскоре азарт, как хорошее вино, начал овладевать играющими и кружить им головы, начисто лишая осторожности.
Господин Измайлов, в паре со своей неизменной спутницей по игре, Аделью, ставил смелее всех, ещё и ещё.
Ему иногда везло, иногда нет. И всё это он сопровождал шутками и смехом. Казалось, рулетка для него просто забава и играет он исключительно для удовольствия, не преследуя желания выиграть.
На лице Адель сияла улыбка, а тонкие пальчики в чёрных, кружевных перчатках, проворно порхали над столом, собирая фишки.
Арсений окинул взглядом старую знакомую.
Адель в платье пепельно-зелёного оттенка, с глубоким декольте, едва прикрывающим её грудь, с алой помадой на губах, выглядела ярко и безвкусно. Этот дешёвый шик не придал ей очарование, к которому она так стремилась. Француженка стреляла глазками, кокетничала и перемигивалась со смазливыми игроками.
Молодой человек презрительно скривил губы в усмешке и постарался придать беззаботное выражение своему лицу.
Всё больше любопытных окружали стол с рулеткой, глядя на эту бесшабашную и опасную игру.
Андрей Михайлович, время от времени посматривал в их сторону, но душа его была спокойна. Его сын постоянно находился рядом с рулеткой, наблюдая за игрой. Он был уверен, что если бы сын заметил что-нибудь подозрительное, дал ему знать, для остановки игры. Арсений же спокойно наблюдал за игроками, и не выказывал никакого волнения.
Тем не менее, ставки постепенно возрастали. Были выиграны пять тысяч и проиграны десять. И всё это без тени волнения со стороны игроков и хозяев «Дюссо». Ближе к часу ночи ставки поднялись ещё. Шампанское полилось рекой, и игра пошла полным ходом.
— Красная! — воскликнула Адель, сверкая от возбуждения глазами в сторону Измайлова. — Хочу красное! Я ставлю от одного до восемнадцати.
— Отлично! — Отпивая из бокала, тот час подхватил Измайлов. — В таком случае, господа, я выбираю то же красное, только от девятнадцати до тридцати шести. Ставлю двадцать тысяч!
Одобрительные возгласы сопровождали его слова. Ставка поднялась втрое. Колесо крутнулось, шарик полетел по кругу и, прыгая по ячейкам, остановился в красной.
Вцепившись пальцами в балюстраду лестницы, с бледным лицом, Андрей Михайлович, пристально глядел на рулетку.
В зале повисла томительная тишина, которую прорвал срывающийся голос Леонида, обращающегося к игрокам:
— Господа, выигрыш шестьдесят тысяч. Банк за большее не отвечает. На сегодня я останавливаю игру.
— Великолепно! — вскрикнул Измайлов.
— Мы выиграли… — придя в себя, побледневшими губами произнесла Адель. — Неужели?!
— Безусловно, мадемуазель Бове, вы выиграли.
Девушка обернулась на голос.
