Движением руки Карницкая быстро остановила Измайлова, опасаясь, что его нелюбезное высказывание в адрес молодого Рунича, может иметь неприятные последствия.
— Как бы то ни было, Арсений Андреевич наш компаньон.
Измайлов покраснел, потом побледнел. Повернулся к молодому Руничу.
— Допускаю, что у вас есть и другие причины неприязни к отцу, о которых нам не положено знать. Однако, — он протянул юноше, для пожатия, руку. — Вы — отчаянный человек.
Арсений, не проронив ни слова, пожал его руку. Адель, обретя дар речи, прошептала ему на ухо:
— Всегда была уверена, что ты — ненормальный.
— Давай помолчим об этом, — так же шепотом ответил Арсений, пожимая ей руку. — Итак, за дело, господа! Садитесь. — Он указал дамам на кресла. — Сейчас, я расскажу вам, как мы будем действовать. Я наблюдал, как вы играете. Так вы ничего и никогда не достигните.
— Отчего такая уверенность? — поинтересовался Измайлов.
Арсений достал из серебряного портсигара папиросу, закурил.
— Вы хорошо разбираетесь в своём деле, Глеб Александрович, а я в своём. Запоминайте всё, что я скажу и, строго действуйте по этой схеме. Итак. Начнём с малого. Карты. Первое время старайтесь играть мирандолем. То есть играть без повышения ставок. Потом повышайте, по маленькой. Рулетка. Выбирайте на колесе группу чисел от шести до восьми и делайте ставку на каждое из этих чисел в отдельности. Потом. Не сидите за столом, а стойте и всё внимание на колесо, его скорость и позицию шара. Делайте ставку в самый последний момент, но до того, как крупье скажет: «Ставок больше нет». После этого ставку у вас не примут.
— Как это успеть?
— Ловите момент, когда шар готов сойти с дорожки с этими словами. Не зарывайтесь. Леонид не дурак. Если, периодически, не будете проигрывать, он обратит на вас внимание. Играть приходите не часто, два, три раза в неделю. Можете посетить другие игорные дома. Я полагаю, отец постарается навести о вас справки. То, что вы играете там, успокоит его. Обязательно, приобретайте «сток».
— Что такое «сток»?
— Это, господин Измайлов, минимум в двадцать фишек.
— Почему?
— Я не могу объяснить вам — почему? Это давно установленные правила. Так что будьте внимательны. Ставки чередуйте. Простая, силит, стрит, угловая. Вы можете ставить на четыре или пять чисел. В линию на шесть чисел, или же на столбец в двенадцать чисел.
— Даже на дюжину! — воскликнула Маргарита Львовна.
— Да. Это тоже в правилах игры. — Невозмутимо ответил ей Арсений. — Можно ставить на цвета, чёт или нечет, на восемнадцать чисел, но… от одного до восемнадцати или от девятнадцати до тридцати шести.
— Гарантии выигрыша? — подал голос Измайлов.
— Гарантии? — Арсений расхохотался. — Гарантии в этой игре не существует. Вы должны понимать это. Хотите гарантий — играйте в покер. На мой взгляд, он более привлекателен, чем рулетка. Гарантии… — он прошелся по комнате и достал вторую папиросу. — За вами будут наблюдать во все глаза. Но, не за мной. Просчитать все ходы, стоять в полуметре от колеса, сверять все числа и подсказывать вам верные действия и ставки, могу только я.
— Можем ли мы надеяться, что все усилия не пропадут даром?
— Ну, если вы разумно распорядитесь своими деньгами, будете следовать моим наставлениям, иногда и приказам, а не наоборот, то, всё возможно. И самое главное. Уходите вовремя, пока вы в выигрыше. Не поддавайтесь искушению азарта, если проиграли.
— И мы победим в этой игре.
— Надеюсь, сможем.
Глеб Измайлов не сводил глаз с серьёзного, сосредоточенного лица сына Рунича. В душе ему было досадно, что этот юный молокосос поучает его.
Арсений говорил не спеша, взвешивая каждое слово. Он старался быть хладнокровным, но о его настроении свидетельствовал стальной блеск, появившийся в голубых глазах.
Наблюдая за сыном Рунича, Маргарита Львовна не сомневалась, что его намерения не сулят Андрею ничего хорошего. Ибо под маской равнодушия, его сын затаил холодную ярость.
Слушая, Измайлов бросал на собеседника неприязненные взгляды. И когда Арсений Рунич замолчал, он не выдержал. Передёрнув плечами, изобразил на лице нечто подобное улыбки.
— Господин Рунич, говорят, вам чертовски везёт в карты и с женщинами.
Арсений счёл за благо пропустить его откровенно грубое высказывание мимо ушей.
— Я знаю, что болтают за моей спиной в обществе, — негромко отозвался он.
Внутренне же он напрягся от этого, хорошо завуалированного оскорбления. Однако постарался ни чем не выдать себя. Потянувшись к бокалу на столе, взял его в руку и сделал несколько глотков.
В этот момент, на его красивом лице, засквозило высокомерием. За ангельской внешностью, явно проглядывал дьявол.
— Я не думаю, Глеб Александрович, что оскорбления в мой адрес, помогут вам сорвать куш в «Дюссо», — продолжил он.
— Просите, господа! — Маргарита Львовна подняла руку. — Ваша пикировка совсем не уместна. Увольте меня от этого.
— Конечно, мадам, — Арсений слегка улыбнулся. — Ради вас я умолкаю.
— Простите, Маргарита Львовна, — изучая лицо младшего Рунича, на котором кроме непонятной улыбки, не отразилось никаких эмоций, произнёс Измайлов.
