Войдя к себе, Арсений прислонился спиной к косяку двери. Силы оставили его. Руки и ноги — дрожали, стучали зубы. Дикий нервный озноб сотрясал всё тело.
Тяжело дыша, сделал несколько шагов, с деревянным стуком, повалился на кровать. И лежал так, потрясённый и обессиленный. В голову лезли мысли, одна, бредовее другой.
«Какой же он мерзавец! Ненавижу! Леночка моя, только не ты. Нет. Нет!»
Страшнее этого крика, крика, которого никто не слышит, ничего нет. Внутри него всё кричало. Каждая клеточка тела, каждый нерв. По венам струилась не кровь, а крик.
Неслышно, страшно, больно и одиноко кричит душа.
Ночь. Тёмная шаль из миллиардов звёзд, окутала землю, заставляя всё погружаться в далёкий от мира сон.
Арсений приподнялся на локте и посмотрел в окно.
На улицах Петербурга, как в пустыне, никого нет. Всюду тихо. Всё замерло в манящей глубине ночи. Цветы в саду: розы, лилии, георгины, спали под пушистым снежным покрывалом до следующей весны. Вместо деревьев — тени с шелестом голых ветвей. Лёгкий ветерок, крутя позёмкой, разгуливал за окном, что-то шепча спящей земле. Весь мир молчал.
Он сел и подперев голову руками, прошептал:
— Сумасшедший. Арсений Рунич, ты — сумасшедший.
С этими словами опять повалился на кровать и накрылся с головой одеялом.
Он понимал, что безумно любит эту женщину. И эта любовь затягивает его, в чёрный водоворот, медленно убивая.
========== Глава 4 ==========
Утром, во время завтрака, за столом висела тишина. Только мирное тиканье больших напольных часов и звяканье посуды нарушало его.
Даша не поднимала глаз от своей тарелки. Андрей, сосредоточенно читал «Биржевой Вестник».
Сжимая горячую чашку в руке, Арсений не спеша пил чёрный, крепкий кофе. Его любимые сливки, которые он обычно добавлял в кофе, остались нетронутыми.
Елена, украдкой посматривая в его сторону, отметила про себя, что, не смотря на внешнее спокойствие, он крайне вымотан случившимся этой ночью. Бледное лицо, в глазах — лихорадочный блеск. Она почувствовала, он весь, как натянутая струна.
Допив кофе, Арсений поставил чашку, громко звякнув о блюдце и, встал из-за стола.
— Благодарю, — нехотя буркнул он, решительно направляясь к дверям. — Я покидаю вас.
— Куда идёшь? — не отрываясь от чтения, поинтересовался Андрей Михайлович.
Последовал немедленный ответ:
— Прогуляюсь.
— Хорошо. — Рунич выглянул из-за газеты. — Ступай, проветрись.
Елена насторожилась и поджала губы. Ей не понравилось как, уходя, Арсений посмотрел в сторону отца и Дарьи.
Покинув столовую, он остановился в коридоре. Через минуту, ноги, словно сами, повели его в прихожую, где накинув на плечи пальто, он вышел за порог «Дюссо».
Хмурый и угрюмый, побрёл, сам не зная куда.
***
Адель возвращалась от портнихи домой и думала о том, что вовсе будет неплохо пообедать в трактире «Столбы».
С самого утра она ничего не ела. Утром, выпив чашку крепкого кофе с печеньем, весь день ездила по лавкам, и, делая покупки, даже посетила Пассаж.
Она проезжала мимо небольшого храма. На золочёном куполе, тянувшейся вверх, к небу, колокольни, сверкали лучи заходящего солнца. Над окрестностями слышался колокольный звон, а солнечные лучи растекались по небу золотой пеленой. Всего пять часов вечера, и скоро наступят зимние сумерки.
Пролётка остановилась возле трактира. Расплатившись с извозчиком, француженка направилась в заведение.
Трактир «Столбы» был весьма приличным заведением.
Не кабак, или дешёвый трактир на окраине столицы, в котором находиться было не комфортно и не безопасно. В таких местах околачивались подозрительные, тёмные личности, пьяные извозчики, фабричные рабочие. Тут были нередки драки и убийства.
Куда как спокойно скоротать время в приличном трактире, каковым и являлись «Столбы». Тут бывали солидные люди, мещане, купеческое сословие. И даже дворяне не гнушались отведать жареной поросятины, супа из раков и наивкуснейшего рыбного пирога. Здесь столовые приборы сверкали чистотой, накрахмаленные белые скатерти, расторопные и опрятные половые, а из кухни доносится чудесный аромат аппетитных и вкусных закусок. Причём водка была настоящая, а не «балованная». И если за обед в ресторане нужно было заплатить два рубля, то здесь всего пятьдесят копеек.
Многие приходили сюда не только выпить и закусить, но и совершить сделку, встретиться с нужными людьми и провести переговоры. Для этого имелись несколько отдельных кабинетов.
И самое важное, что привлекало к этому месту француженку. Это был едва ли не единственный трактир, где не устраивались, любимые в иных питейных заведениях, тараканьи бега.
Войдя в залу, Адель тот час увидела знакомое лицо. Недалеко от входа, за столом, сидел Арсений Рунич.
— Видимо и правда ты — моя судьба! — всплеснув руками, насмешливо воскликнула она. — Наши пути постоянно пересекаются.
— Рад тебя видеть. — Арсений кивнул на стул. — Садись, союзница.
— Да, похоже, что из любовников, мы стали союзниками.
— Любезный!
Арсений подозвал полового. В белой косоворотке и таком же переднике, с белоснежным полотенцем, перекинутом через руку, тот подскочил к паре.
— Что прикажете-с, сударь?
