Его взгляд скользнул по любимому лицу, и улыбка моментально сползла с губ. Не скрывая тревоги, дрогнувшим голосом, спросил:
— Почему ты плакала?
— Арсений Андреевич, это слёзы счастья! — поставив чашку на стол, ответила за неё Полина. — Дарья Лукинична дала согласие Андрею Михайловичу и она… — метнув в сторону молодого хозяина взгляд, она осеклась на полуслове.
По изменившемуся лицу молодого хозяина, поняла, что сказала лишнее.
— Извините, мне нужно идти.
Заторопившись, Полина удалилась из будуара.
Несколько минут Арсений глядел ей в глаза. Наконец, охрипшим голосом, выдавил:
— Ты согласилась?
— Да.
Из боязни, что их услышат, Елена, тихо и торопливо заговорила:
— Так нужно. Тебе известно, я делаю это ради Даши. Брачный венец не для неё.
Всхлипнув, он рухнул на колени возле её ног. Обнял колени.
— Что ты делаешь? Встань.
— Ангел мой, я только обрёл тебя и уже теряю!
Елена, пытаясь поднять его с колен, убеждала:
— Верь мне, у меня с твоим отцом ничего не будет. Ничего! Таково слово, которое он дал Даше. У меня будут чужие документы, чужое имя и брачный венец наденут не на меня. Только после этого я сказала ему: да.
— Он любит Дашу. Его обещание ложь!
— Я никогда не стану его. Как только сестра поступит в монастырь, я открою Андрею правду и, он даст мнимой жене развод. Наши с тобой отношения не изменяться.
— Изменяться! — Арсений поднял на неё укоряющий взор. — Он заставит Дашу… заставит тебя стать его женой. Почему Даша сама не пошла на это, а толкнула туда тебя?
— Арсений, ты доверяешь мне? — строго перебила его Елена.
— Я пытаюсь верить, — горечь звучала в его словах. — Но силы мои на исходе. Я не понимаю, где — правда, а где ложь. Я запутался в этой бесконечной лжи! Как осознать то, что я теряю тебя и, в этом виноват мой отец?
Арсений поднялся с колен. Ему не было стыдно своей слабости.
Елена заметила сверкнувшую в его глазах, ледяную холодность. Недоброе предчувствие охватило её. Она попыталась остановить его, но с нежностью, поцеловав её маленькие руки, он отстранился и покинул будуар.
***
Наступил обычный вечер. В просторном зале все места были заполнены.
На сцене, под аккомпанемент небольшого румынского оркестра, броско и, несколько вызывающе, одетые девушки, исполняли танец «Кан-кан». Окончание танца сменили аплодисменты и восхищённые возгласы. Музыканты заиграли вальс.
Арсений стоял возле стола, где играли в покер и делал вид, что увлечён созерцанием игры.
Боль пронизывала его сердце, но лицо его ничего не выражало. Отпивая маленькими глотками из рюмки коньяк, он пытался унять предательскую дрожь в пальцах.
«Я не выдержу… Боже мой! Неужели я потеряю Елену? Навсегда… — бились в его голове лихорадочные мысли. — Боже милостивый, помоги мне. Она уйдёт. Она уйдёт! Отец любит Дашу. И я люблю эту мнимую Дашу. Люблю так сильно, как не любил никого в жизни. Порой мне не хватает дыхания от этой любви. Господи, не оставляй меня. Господи, помоги! Иначе я сойду с ума. Успокоиться, успокоиться. Мне надо успокоиться».
Он отошёл от стола и, поставив пустую рюмку на буфетную стойку, оперся об неё рукой. Собравшись с духом, посмотрел в сторону отца.
Андрей следил взглядом за сыном. Мрачно и грозно вперился он в его глаза. Сын не отвёл взгляда и, ни один мускул не дрогнул на его лице.
Внутренне Рунич заволновался. Он не ожидал от сына такой сдержанности. Спокойствие
Арсения было дурным и опасным предзнаменованием.
***
Утром следующего дня, Андрей Михайлович прогуливался с Катериной в саду. Держа его под руку, девушка рассуждала:
— Ты не послушал свою интуицию и вот результат.
— Моя умная малышка, — Андрей обнял её плечи. — Ты всё понимаешь.
— Попытайся вернуть свои деньги. Что-то здесь не так. — Она склонилась к нему ближе и доверительно прошептала. — Мне кажется, Арсений что-то о них знает.
— Арсений? — удивленно вздёрнул брови Рунич. — Не думаю. Он слишком занят собой. Почему ты так решила?
— Он терпеть не может господина Измайлова.
— Это из-за Ксении Сергеевны. Не любит её как женщину, а ревнует. Однако, ты права, какая-то муть происходит с ним.
— Да, что-то не так, — согласилась Катерина. — Он, то тише воды, ниже травы, то злиться и раздражается по любому поводу. У него опять бессонница. Счастье, что сердечного приступа не было.
Андрей направился по дорожке к дому. Екатерина поспешила за ним.
— Арсений способен, превратить мою жизнь, в ад! — он подавил тяжелый вздох. — Я проклят Катя, проклят, собственным ребёнком.
Войдя в дом, они замерли на пороге.
В гостиной раздавалась мелодия модного, французского танца «Кан-Кан».
Рунич поморщился.
Сидя за роялем, Арсений играл. На рояле стояли рюмка и бутылка коньяка.
Катерина безнадёжно покачала головой.
— Когда начнут собираться посетители, заприте его в комнате и не выпускайте, — буркнул Рунич.
— А-а, Катя, — юноша повернулся к ним. — И ты, папа?
— С утра надираешься, — сердито процедил сквозь зубы Андрей. — Ты стал похож чёрт знает на кого!
Сын недобро сощурил глаза.
