Через пару часов, его начал сотрясать озноб. Укрылся. Вскоре простыня промокла от холодного пота, выступившего по всему телу. Всё внутри, будто завязалось узлом, а разум юноши погрузился в странный сон наяву.
В этом сне настоящее перемешивалось с прошлым, мгновенно сменяясь, ужасными картинами. Картинами смерти Елены.
Сквозь полуопущенные веки, он увидел рядом, встревоженную Адель. Француженка что-то говорила, но он плохо понимал её.
Как сквозь туман услышал свой голос:
— Ненавижу.
Он смотрел на девушку таким взглядом, от которого она попятилась.
— Я ненавижу его. Ненавижу!
Он дышал часто, со лба градом катился пот. Взмокшие светлые волосы облепили красивое лицо, а глаза. Его помутнённый взгляд, смотрел в одну точку. Туда, на стену, где висел портрет отца.
— Арсен, — звала его Адель. — Ответь мне, Арсений.
— Принеси… опиум. Этот фимиам богов! — он облизал пересохшие губы. — Принеси и уходи. Тебе нельзя со мною оставаться. Я знаю… знаю, что мне делать.
— Болван! — вскрикнула француженка и, нахмурившись, дотронулась до лба юноши.
— Ангел мой, мы будем вместе. Не бойся… это лёгкая смерть.
Адель задрожала от осознания своей догадки.
***
По пути домой, Ксения едва сдерживала рыдания. Она не хотела больше обманывать себя.
«Я должна избавиться от него. Навсегда! — убеждала она себя. — Иначе этому наваждению не будет конца. Стоило ему посмотреть и непонятное волнение, трепет и дрожь по всему телу охватывает меня. Я чувствую, как внутри разгорается непонятный пожар и, со страстью хочу ощутить на губах его поцелуи. Это так сладко и томительно. Я забываю все обиды и готова идти с ним на край света. Но он не позовёт! Сколько бы я не ждала, он не позовёт. Он будет с кем угодно. С Адель, с этой женщиной, но не со мной. Боже, как больно сердцу! Глеб, милый Глеб. Только ты сможет изгнать оттуда эту любовь-муку».
Когда она вошла в гостиную, Глеб Измайлов стоял к ней спиной.
— Глеб Александрович, — позвала она.
Лицо его тот час озарила радостная улыбка.
— Ксения, — он пошёл ей на встречу. — Я ждал тебя.
— И я рада видеть вас.
— Тебя. Называй меня на «ты» и Глебом. Ведь мы жених и невеста. При виде тебя сердце моё трепещет как осенний листок. Я люблю и жажду тебя всем своим сердцем.
— Глеб, ваши… твои слова слишком смелы.
— Разве дурно говорить о том, что чувствуешь?
— Не знаю. Я слишком неопытна, чтобы судить об этом.
— Мои чувства к тебе не низменное желание.
Ксения посмотрела на него таким взглядом, что у Глеба замерло сердце и помутилось в глазах.
— Это новый век навеял тебе такое?
— Нет. Это любовь к тебе.
— Тогда… тогда, поцелуй меня, — неожиданно попросила она. — Поцелуй меня так, как целуют женщину.
— Ксения, — опешил Измайлов. — Я боюсь испугать тебя.
— Кажется, — девушка не отвела взгляда. — Это ты испугался. Ты ведь не вёл монашеский образ жизни?
— Ну… нет, — растерялся Глеб Александрович.
— Я не жена тебе, а только невеста. — Ксения нервно покусывала губы. — Но я хочу, чтобы это произошло. Не дожидаясь венца.
— Ксения, — Глеб взял в руки её ладони. — Не говори так.
— Отчего? Всё равно, скоро я стану твоей женой. Так какая разница. Или ты недостаточно любишь меня?
— Я люблю тебя! — воскликнул он.
— Что же удерживает тебя? Почему нужно стыдиться своих чувств?
Их взгляды встретились. Глеб Александрович притянул её к себе и страстно поцеловал в губы. Поцелуй доказывал его слова. Ксения стояла и не шевелилась. Этот поцелуй жёг её.
— Я не хочу, чтобы ты потом презирала меня, — признался он. — И не пожалела.
— Не пожалею, — твёрдо заверила его девушка.
— Ты действительно этого хочешь?
— Да. Сегодня. — Она решительно спустила с плеч лиф платья. — Сейчас.
«Я брежу. И как мне в голову пришло подобное. Ах, не всё ли равно! Господи, прости меня! — мысленно взмолилась она. — Прости за грех падения до венца. Прости несчастную рабу твою, Ксению. Отдаю себя воле твоей. Прости и помилуй меня, Боже!»
При виде побледневшего лица, изящной шеи и обнажённых девичьих плеч, Глеб Александрович взволнованно вздохнул и, осмелев, обнял её
Весь облик Ксении, её нетронутая, девственная красота, вызвали в нём бурный восторг.
Пунцовая от смущения, закрыв глаза, Ксения отвечала неумелыми поцелуями, от которых он пьянел больше, чем от ласк опытной женщины.
Глеб Александрович испытывал глубокое волнение, изумление и восхищение оттого, что его невеста оказалась очень чувственна. Она отзывалась на каждую его ласку, на каждый поцелуй.
Но даже в минуты высшего блаженства, она не открыла глаз.
***
Адель, подгоняя извозчика, мчалась в санях к дому, где жил и практиковал, в свободное от службы в больнице, время, доктор Краев.
Сидя в санях, она, не смотрела по сторонам. Страх за Арсения, сжимал её сердце.
В бытность своей службы в «Дюссо» она встречала доктора Краева, когда он приезжал навещать своих пациентов. Мельком посматривая в его сторону, она внутренне побаивалась его строгих, серых глаз. Надолго он не задерживался, так как пациентов у него было не мало.
Адель слышала, что доктор Краев столичная знаменитость, в области психиатрии.
