Из передней, она вышла в приёмную. В ней находились, ожидая приёма, больные. Они тихо, чтобы не мешать, переговаривались между собой. Дверь в кабинет врача время от времени открывалась, из неё выходили повеселевшие пациенты, а на их место, входили серьёзные, озадаченные неладами в своём здоровье.
Адель заняла очередь и села ожидать. Ожидание её продлилось с час.
Войдя в кабинет, она мельком окинула его взглядом. Множество книг на книжных полках вдоль стен. На столе, стоящем посреди комнаты, медицинские инструменты. Возле него два кресла. В глубине кабинета штора и диван.
Доктор Краев, сидя за столом и держа в руках какие-то бумаги, читал их, никого не замечая вокруг.
Пытаясь унять волнение, Адель несмело окликнула его.
— Доктор.
Не глядя на неё, он ответил:
— Слушаю вас.
— Александр Лаврентьевич, — голос девушки дрожал.
Краев поднял голову и близоруко прищурившись, присмотрелся.
Он помнил девушку француженку из ресторана «Дюссо».
Она выделялась среди прислуги не унывающим, весёлым характером, женственными формами, изумительно узкой талией и лучистыми русалочьими глазами, в которых сиял внутренний свет.
Однажды, выпив лишнего вина, она оказалась его пациенткой.
С того дня Александр, принимая предложение молодого Рунича посмотреть игру, иногда, стал задерживаться по вечерам в «Дюссо». На самом деле игра его мало интересовала. Украдкой, он любовался на неё, рыжеволосую русалку.
Неожиданно для себя он стал испытывать приятное томление в груди, которое давно не испытывал при виде женщин. И понял, что эта девушка разбудила в нём когда-то уснувшую влюблённость. Это чувство настигло его так неожиданно, что Краев даже испугался.
Несколько недель после этого он не приезжал к Руничам, пытаясь анализировать свои чувства, а когда осмелился приехать, девушки в «Дюссо» уже не было. Она ушла со службы.
Краев был огорчён и раздосадован. Он ругал себя за медлительность и рассудительность.
Спрашивать прислугу, а тем более хозяев, где находиться Адель, не решался.
Время шло, а он не мог её забыть. И вот сейчас она возникла перед ним как призрак.
Александр облегчённо вздохнул. Нашлась!
Приветливо улыбаясь, он поспешно вышел из-за стола и подошёл к девушке.
— Простите, я вас сразу не узнал. Вы так изменились с тех пор как покинули «Дюссо». Стали ещё прелестнее. — Он взволнованно поцеловал её руку. — Простите ещё раз. Вы нездоровы? Я вас слушаю.
Адель огорчённо произнесла:
— Арсений Рунич.
— Что с ним? — нахмурился Краев.
Девушка горестно вздохнула.
— Он потерял всё.
— Понятно.
Адель, испуганно, заговорила:
— Александр Лаврентьевич, он не соображает, что происходит вокруг него. И он… заговаривается. — Девушка всхлипнула. — Он просил меня купить и принести ему опиум, а я поехала к вам. Помогите.
— Где он?
— Я закрыла его в комнате на ключ. Боюсь, всё ли сейчас с ним в порядке.
— Немедленно едем туда.
Он сложил необходимые инструменты в саквояж и, набросив на плечи пальто, размашисто зашагал к выходу. Адель едва поспевала за ним.
***
Проснувшись, Ксения в изумлении посмотрела на лицо Глеба и подумала, что вот теперь, она уже не принадлежит себе.
Её девичество ушло в мир грёз, и пришла новая, взрослая жизнь, в которой больше нет места влюблённости в Арсения Рунича.
«Теперь, всё будет по-другому, — подумала она. — Нет больше сомнений и страхов. Я стану хорошей женой Глебу Александровичу».
— О чём ты думаешь, милая?
Она повернула голову. Глеб встревожено смотрел на неё. Погружённая в свои мысли, Ксения не заметила, как он проснулся.
— Я думаю о нас.
— И что ты думаешь?
— Мне кажется, — медленно произнося слова, отозвалась она. — Я люблю тебя, Глеб.
— Ксения, — он ласково поцеловал её в губы. — Значит, я могу надеяться на твою взаимность?
— Да.
— Когда-то я не мог даже подумать об этом.
— О чём?
— Что, однажды, мы проснёмся вместе. Влюблённые и счастливые. Ты почти не замечала меня. Все твои мысли занимал Арсений Рунич.
— Это не совсем так.
— Скажешь, ты не была влюблена в него?
— Совсем чуть-чуть. Как бывают, влюблены девочки в своих старших братьев. И до сих пор, он остаётся моим братом по духу.
— И всё?
— Всё. Забудь о нём. Я же твоя? Чего же тебе ещё надо, милый.
Глеб Александрович с чувством заключил свою невесту в объятья.
***
Согнувшись, Арсений сидел возле окна и, пытаясь согреть холодные, дрожащие пальцы, дул на них.
Александр Лаврентьевич, про себя отметил, что молодой человек сильно изменился. Его лоб избороздили морщины, глаза потускнели и были наполнены мукой.
Подняв голову, он равнодушно взглянул на вошедших в комнату людей, и с трудом выдавил из себя:
— Адель, ты принесла?
Врач подошел к нему ближе.
— Добрый день, — сдержанно приветствовал он юношу. — Никак вы заболели?
Он сел, напротив, на стул и чтобы прощупать пульс, взял дрожащую руку Арсения за запястье.
— Адель, пожалуйста, принеси.
— Арсений, — Краев потрогал его горячий от жара лоб. — Не надо так.
— Доктор, мне нужен опиум. Понимаете? Я не могу успокоиться. Такого со мной, никогда не было.
Врач, внимательно глядел в его глаза.
— Давно вы не употребляете опиум?
Арсений нахмурился, вспоминая, то, о чём спрашивает врач.
