Рунич хотел броситься к нему, но врач остановил его, удержав за руку. Он сам подошёл к больному и, опустившись рядом, обнял его за плечи.
— Арсений, потерпи. Сейчас всё пройдёт.
— А-а! — выгнувшись от боли, кричал юноша. — Папа, не надо! Не смотри на меня! Уйди! Прошу, не смотри!
Когда приступ боли схлынул, до Андрея донёсся нарастающий безумный смех.
— Он всегда хотел стать властелином мира! — смех оборвался и Арсений, печально глядя на врача, попросил: — Доктор, мне нужно переодеться и ехать в церковь. Да. Ты не знал? Сегодня у меня свадьба. Меня ждёт невеста.
— Бедняга, — вздохнул Александр.
— Она всегда со мной. Я не позволю тебе украсть её. Не позволю! — Арсений схватил Александра за руку и, убеждая его, говорил: — Я сыграл в жизнь, в эту игру. Знаю… я мёртвый. Не трогай, не смей! Это моя рукопись. Ш-ш-ш… Она спит. Прошу, помолчи, не буди её. Знаешь, у нас дом и розы в саду. Розы… у мамы они опять увяли. Он не увидит моих слёз. Никогда! Мне тоскливо, потому что я не могу обнять их. Но я скоро приду к ним. Обниму маму, поцелую золотые волосы жены и подарю им любовь… вечную.
Слушая бессвязные слова сына, Андрей прошептал:
— Что с ним, доктор?
— Неужели вы до сих пор ничего не поняли? Ваш сын сошёл с ума. Ну, вот… теперь вы свободны.
Рунич слушал врача и не понимал сказанного. Увидев отрешённое выражение его лица, Краев смягчился.
— Ещё рано судить, но… скорее всего, он безнадёжен.
— Папа.
Андрей встрепенулся от тихого голоса. Глаза сына, на миг прояснились, и он услышал не глухое бормотание, не крик и истеричный смех, а мягкий голос, каким Арсений давно не говорил с ним:
— Папа, ты уезжай. Не надо оставаться здесь, — умоляюще попросил он.
Через мгновение взор его затуманился и, скорчившись от боли, он закричал:
— Не боюсь! Я больше, не боюсь тебя!
Душевная и физическая боль сына была так очевидны, что сейчас Рунич простил бы ему всё.
Арсений был похож на раненного, загнанного в угол зверька, который не позволяет приблизиться к себе никому. Его душевные раны не заживали. Они кровоточили. И если ничего не предпринять, они никогда не заживут.
Андрей понял, что его сын уже не в состоянии помочь себе сам.
На прощание Краев пожал ему руку.
— Не волнуйтесь, Андрей Михайлович. Я постараюсь его вылечить.
***
Гордый мужчина был сломлен случившимся несчастьем. Опустив бессильно руки, он не стеснялся бегущих по щекам слёз.
Маргарита Львовна была крайне поражена его состоянием. За десять лет знакомства, таким подавленным, она не видела любовника никогда.
— Андрей, что произошло? — изумлению её не было предела.
— Арсений, — всхлипывая, едва смог проговорить он.
Улыбка исчезла с лица Маргариты Львовны.
— В какую беду он угодил? — беспокойно переспросила она.
— Он в психиатрической больнице.
— Андрюша, — женщина обняла его за плечи. — Не мучай себя. Арсений был очень плох. На него было жалко и страшно смотреть. Хорошо, что во время были приняты меры и, не случилось худшего. Успокойся.
Подходя к гостиной, Ксения услышала доносившиеся оттуда голоса матери и Андрея Рунича.
Вздрогнув, притаилась за дверью.
— Почему это произошло именно с ним? — губы Андрея дрожали. — Господи, разве мало я принёс этой жизни в жертву? И вот теперь… сына!
— Это произошло из-за того, что вы, оба, влюбились в эту женщину.
Он поднял на любовницу тяжёлый взгляд.
— В том, что мой сын потерял разум, её вины нет.
Распахнув двери, Ксения ворвалась в гостиную.
— Андрей Михайлович! Это правда?
— Ксения, — Маргарита махнула на дочь рукой. — Не приставай с расспросами.
— Маменька!
Она смотрела на отца своего друга и, в её немом взгляде Андрей уловил не только горечь, но и обвинение. Лицо его потемнело.
— Вы не ослышались, Ксения Сергеевна. Моего сына лечат в Ново-Знаменской психиатрической больнице. Это лучшая больница в Петербурге.
— Это вы, — Ксения побледнела. — Вы! Я ненавижу вас, господин Рунич.
— Ксения, что за тон? — возмутилась Карницкая. — Как ты смеешь так разговаривать?
От слов этой маленькой, хрупкой, трепещущей перед ним, как голубка перед коршуном, девушки, гнев Рунича полил через край. Сжав кулаки и дрожа от ярости, он захрипел ей в лицо:
— Ложь! По какому праву ты проявляешь здесь добродетель, и упрекаешь меня? А где ты была, когда Арсений нуждался в помощи? Ты бросила его и развлекалась с миллионером Измайловым!
— Прошу, Андрей, — умоляла любовника Маргарита. — Перестань.
— Никто не смеет упрекать меня в жестокости к сыну! — Андрей в ярости оттолкнул ногой стул. — Никто!
Он прошёл мимо притихшей девушки и, в бешенстве хлопнув дверью, покинул дом Карницких.
В своей спальне, Ксения упала на кровать и так затихла до утра.
Рано утром, ничего не сказав, матери, она наняла извозчика и направилась на окраину Петербурга, где в тенистом парке располагалась Ново-Знаменская больница.
***
Робко переступив кабинет доктора Краева, Ксения села на любезно предложенный ей стул.
— С кем имею честь говорить? — Александр Лаврентьевич с нескрываемым удивлением смотрел на даму, одетую в соболиную шубку и старательно укрывавшую лицо под густой вуалью.
— Ксения Сергеевна Карницкая, — представилась она.
