Девушка сидела напротив и, подливая ему и себе чай пыталась отвлечь его от мыслей, разговором.
— Дом двухэтажный, кирпичный. На первом этаже магазин, на втором жилые комнаты. Екатерина необычайно рада этому. Она будет хозяйкой магазина. Вчера я помогла ей нанять прислугу. Кухарка, горничная и сторож. Он же дворник. Мы выбрали обои в твои комнаты и мебель. Спальня, очень похожа на твою комнату в «Дюссо». Вторая комната будет в виде кабинета. Ведь ты будешь продолжать работать над переводами и книгами?
— Попробую. — Арсений поставил на стол чашку, бросив в раздражении. — Всё. Хватит!
— Что тебе не нравиться?
— Весь этот разговор о доме Кати и моих комнатах. Я не хочу об этом слышать!
Неожиданно, он обнял девушку за плечи, и, заглядывая ей в лицо, спросил:
— Зачем ты ходишь сюда?
— Я же обещала навещать тебя, — ласково глядя на него, отозвалась она. — Три месяца проведённые здесь были самыми трудными в твоей жизни. Теперь ты выздоровел и завтра уходишь отсюда. Я этому очень рада.
Ксения не успела договорить, как Арсений закрыл её губы поцелуем. Девушка тотчас обвила его шею руками.
Она так долго ждала этой минуты и с радостью ответила на его поцелуй. Поцелуи становились всё жарче, и когда его рука, скользнув от лица по шее, легла ей на грудь, у Ксении перехватило дыхание.
— Арсений! — невольно вскрикнула она.
Опомнившись, он отстранился.
— Прости.
Залившись краской стыда, она дотронулась до его щеки.
— Это ничего. Поцелуй меня ещё.
Он легко коснулся её губ.
— Братский поцелуй. Даже от тоски и одиночества не надо делать глупости, сестричка.
— Я пойду, — она прятала глаза. — Навещу тебя у Екатерины.
— До встречи.
Пряча смущение, девушка надела шляпку, опустила на лицо вуаль и, поспешила за дверь.
***
В библиотеке книжные шкафы доходили до самого потолка. В углу, за столиком со стопкой журналов, сидела Дарья. Она только что получила письмо из Петербурга, написанное красивым, ровным почерком сестры.
Пробежав его глазами, нахмурилась и уронила листок на колени.
Ей тот час вспомнился тот холодный, февральский день, когда она, подавленная и растерянная уезжала из Петербурга.
Подошла к бюро и, с тяжёлым сердцем, облокотилась на него. Прочла письмо ещё раз.
Подняв голову, посмотрела на своё отражение в большом зеркале.
Наконец смысл письма, дошёл до неё. На лбу выступили бисеринки пота, пальцы сжимавшие лист бумаги, задрожали. Обмякнув, Даша буквально упала на стул.
— Всё было напрасно, — застонала она. — Я должна немедленно открыться ему. Иначе пострадает Лена.
Дверь в библиотеку отворилась и на пороге показалась Анна. Она только что уложила спать Митю. Заметив понурившуюся сестру, подошла к ней и тронула за плечо.
— Это от Лены, — бесцветным голосом произнесла Даша. — Прочти.
Она коснулась пальцами глаз, чувствуя, что готова расплакаться.
Дочитав письмо, Анна растерянно, с немым вопросом во взоре, посмотрела на неё.
— Я никогда бы не пошла на этот шаг, если бы Лена во всём мне созналась! — воскликнула Даша. — Ведь видела, как смотрит на неё этот юноша. Впрочем, он и со мной был предельно тактичен. Ни одного двусмысленного намёка или разговора о своих чувствах к ней.
— Она пишет, что любит его.
— Боже праведный, что я наделала! Кто я такая, чтобы вставать на пути их любви?
— Даша, не преувеличивай, — встревожено заговорила Анна. — Ведь ты ничего не знала.
— Нет, милая, это я виновата. Испугалась, струсила! Теперь из-за меня Лена несчастна.
Она всхлипнула и Анна поняла, что сестра плачет.
— Не скрою, мне боязно, но я немедленно поеду в Петербург и во всём сознаться Андрею. Попрошу прощения, — быстро говорила она. — Господь поможет мне.
За годы монастырской жизни Дарья научилась кротости и послушанию. Однако, помня её по прошлой жизни, Анна знала, что если требуемое станет расходиться с желаниями сестры, она становится упрямой и убедить или удержать её невозможно.
— Я поеду с тобой! — решительно заявила она.
— Нет.
— Вася всё поймёт. Я объясню ему. Митенька останется с кормилицей и няней. Будет решаться наша судьба и мы — трое, должны быть вместе.
Анна протянула руку сестре. Даша крепко сжала её в ладонях.
Сборы в дорогу не были не долгими. Молитвенник и иконка Божьей матери, которую Дарья всегда носила с собой, составляли весь ей скарб. Тёмное строгое платье, волосы заплетены в косу и уложены узлом на затылке, шляпка с густой вуалью.
В вагоне поезда, она закрыла глаза и, делая вид, что спит, думала о своих отношениях с Андреем Руничем.
Она была обязана ему больше чем честью. Он спас её жизнь. Андрей дал ей свободу и, он же хотел её забрать. Вспоминать о том неприятном разговоре она не хотела. И на какой шаг толкнула сестру, тоже не хотела.
Хватит искать оправдание этому поступку! Что сделано, того не вернёшь. Но как бы ей хотелось, чтобы в её отношениях с Андреем всё было иначе.
***
Арсений равнодушно слушал рассказ Екатерины о новом доме. Всё это ему уже было известно от Ксении Карницкой. Но он не мешал Кате радоваться и изливать душу.
В заключение своего рассказа, она поинтересовалась:
— Что ты скажешь на это?
— Не знаю.
