— Ты чудесно выглядишь, — заметил Арсений.
— Да? — улыбнулась Адель. — Благодарю, дорогой. Весной у Алекса отыскалось свободное время, и мы посетили Париж. Это платье оттуда. Мне идёт?
— Очень. Не всякая дама в Петербурге может позволить себе такой роскошный наряд.
Глаза француженки победно сверкнули в его сторону.
— Муж мне ни в чём не отказывает.
Повисло молчание.
Арсений, ожидал, что она сама скажет, что привело её к нему. Он смотрел на француженку выжидательным взглядом.
Адель побарабанила пальчиками по ручке кресла.
— Мне показалось, что ты на нас, с Александром, за что-то сердит.
— Да что ты, Адель! — смутился Арсений. — Просто, я живу уединённо. Нигде не бываю, никого не вижу. Вот, недавно попал под дождь и простудился.
Адель бегло скользнула взглядом по его лицу, проседи на висках и, домашней одежде.
— По всей округе ты создал флёр таинственности. Молодой, красивый, весьма популярный писатель живёт затворником.
Арсению показалась в её словах насмешка. С натянутой улыбкой он спросил:
— Чем же я так не угодил местному обществу?
— Вовсе нет! — воскликнула Адель. — Просто ты сторонишься всех и нигде не бываешь с визитами.
— Не хочу, чтобы обо мне много знали и говорили. И, тем более беспокоили визитами.
— Тогда прости, я совершенно не хотела нарушить твой покой.
— Ну что ты, полно, Адель. Рад тебе. Я хоть и живу уединенно, но не такой уж я медведь, чтобы свою старую знакомую не приветить. Фёдор, принеси горячий чай.
Адель сняла шляпку и положила её на край стола.
— Ты совсем перестал писать нам. Отчего? С самой Пасхи я тебя не видела. Друг мой, Александр сетует.
— Значит, Саше не хватает моего общества?
— И не только ему. Поверь, Арсен, я очень скучаю без тебя. Очень! Александр, естественно, тоже.
— Я уже говорил, Адель, что последнее время, — ответил он, опуская глаза. — Правда, чувствую себя неважно.
— Это не оправдание. — Она прикоснулась пальцами к его руке. — Поверь, мы тебя очень ждем.
— Ну, да, конечно. — Арсений все никак не мог придти в себя от неожиданного визита. — Впрочем, я не совсем понимаю. Ты что же, одна в такую даль? Александр с тобой?
— Я собственно к тебе проездом. У кузины мужа нынче именины. Они живут здесь, на дачах, неподалёку. Саша просил заехать к тебе и пригласить в гости.
— Так ты заехала, что бы пригласить меня на именины к кузине мужа? — с расстановкой проговорил Арсений и тот час прибавил. — Благодарю. Очень мило, но, к сожалению, нет.
— Почему?
— Извини, Адель, но я совсем разучился вальсировать на паркете. И что я буду делать за столом, когда все будут поднимать бокалы за здравие именинницы? Мне будет неуютно. Не объяснять же всем, отчего и почему я не пью спиртное.
— Значит, ты не принимаешь приглашение. Жаль. — Разочарованно пожала плечами она. — Мне так будет не хватать твоего общества.
— Сожалею.
Арсений встал. Адель отвернулась к окну.
Её смутил сдержанный тон, каким говорил с ней Арсений Рунич.
Преодолев волнение она, с деланной, беспечной улыбкой, произнесла:
— Ты так изменился.
— Разве?
— Нет, нет, положительно, — Адель с деланным весельем, рассмеялась. — Ты изменился.
— Tempora motentur et nos mutamur in illis, — медленно произнёс Арсений.
— Не понимаю, — искренно удивилась она.
— Я сказал, что времена меняются и, мы меняемся вместе с ними.
— И ты по-прежнему… грустишь.
— Ты ошибаешься. Наоборот, я спокоен. У меня всё хорошо.
— И у меня всё хорошо. — Прерывисто вздохнула молодая женщина. — Я счастлива с Александром.
— Так и должно быть.
Француженка коротко глянула на Арсения. Он не отводил от неё внимательных глаз.
Действительно, он совсем не был похож на того юношу, которым она знала его ещё год назад. Перед ней стоял другой человек.
Она поднялась со своего места.
— Странно, но у меня такое чувство, как будто я пришла не туда, — она взглянула ему прямо в глаза. — И не к тому человеку.
— А ты полагала тут встретить этакого… пылкого любовника? — спокойно выдержав её взгляд, бесстрастно отозвался молодой Рунич. — Но, с какой стати?
— Я думала, что наше прошлое хоть что-то да значит для тебя. — Она двинулась к двери и, остановилась, услышав за спиной.
— Что касается нашего… моего прошлого. Оно очень многое значит для меня. Кланяйся Александру. Надеюсь, он никогда не усомниться в тебе. — Арсений опустил глаза. — Каюсь, Адель, я не слишком прилежен в дружественных, да и в родственных визитах. Обещаю исправиться. Как только буду в Петербурге, — он запнулся на секунду и добавил. — Как только смогу, я навещу вас. — Арсений поклонился, давая Адели понять, что разговор окончен. — Благодарю за визит.
— Прощай, Арсений.
Уже в дверях, француженка остановилась и с весёлой улыбкой, сказала:
— Да, совсем забыла. Хорошая новость! Малышка Карницкая, о, пардон, госпожа Измайлова, родила девочку. Дочке уже четыре месяца. При крещении назвали Ольгой.
— Я рад за Ксению.
— Передать её что-нибудь от тебя?
— Счастья ей с дочкой.
Француженка удивлённо пожала плечами и пошла вслед за Фёдором, который проводил её к коляске.
***
Адель села в коляску и откинулась на спинку сидения. На лице её отразилось напряжение, в глазах застыли слёзы.
