— Я просто уверена, что прелюбодеянием она грешит со дня поступления в монастырь. Матушка, этому блуду и сраму нужно положить конец. Нужно очистить наш монастырь от скверны, которая здесь поселилась.
***
Ксения, сжимая в руках молитвенник, посматривала в угол кельи, где на стуле сидел Арсений.
— Знаешь, сестра Дарья пропала, — огорчённо прошептала она.
Арсений промолчал.
— Что уж скрывать, — вздохнув, призналась она. — Мне будет тяжело перенести такой позор.
— А постриг легко?
— Нет, что ты! Я умру, если меня постригут.
— Тогда потерпи. Иного выхода у нас нет.
Время тянулось бесконечно медленно.
— Мой отец и мать не дадут разразиться скандалу и моя репутация не пострадает. —
Уверенно произнесла девушка. — А что будет с тобой?
— За меня не беспокойся. — Утешил он её. — Моя репутация и так не безупречна. Вряд ли этот случай ей повредит. Ничего не бойся.
Когда игуменья Валентина открыла дверь, то увидела возле окна Ксению Карницкую.
Рядом с ней стоял какой-то юноша. Он смело взглянул в лицо вошедшей в келью монахини.
Взгляд юной послушницы был полон испуга и робости.
* Tu es un cochon! — Ты — свинья! (фр.)
** Le gredin! — Негодяй, мерзавец, подлец. (фр.)
========== Глава 9 ==========
У ракиты, прислонившись к стволу дерева спиной, стоял Василий Ушаков.
Его карие, выразительные глаза, слегка прищурившись от солнца, неотрывно смотрели вдаль.
Увидев спускающуюся с косогора Анну, он побежал ей навстречу. Почти подхватив девушку на руки, заключил её в объятия.
— Вася!
— Аннушка! — радостно проговорил он. — Я так ждал тебя! Боялся, что тебе не удастся вырваться. Надолго ли?
— На минутку. Сестра там ждёт. — Анна кивнула в сторону дороги. — Я к тебе с бедой. — Улыбка сошла с губ девушки.
Ушаков весь померк и замолчал. Предчувствие несчастья заставило его сердце сжаться от тревоги.
— Василий, — едва слышно произнесла она и умолкла не в силах продолжать.
— Сядем здесь. — Предложил он и, усадив ей на серый камень возле самой реки, расположился рядом на траве.
— Ничего, — прошептала девушка. — Сейчас я соберусь с силами. Понимаешь, — медленно подбирая слова, заговорила она, — у моей сестры есть… подруга. Она была монахиней в Воскресенском Новодевичьем монастыре. Сестра поехала её навестить, а вместо встречи узнала, что её подругу обвинили в воровстве церковных сосудов и бесценных икон. Девушку отлучили от церкви. Сегодня её перевезли в тюрьму. Пока идёт следствие, она будет находиться там. Понимаешь?
— Анна, я, как адвокат, берусь помочь ей.
— Нет. Ты не понял. Следствие будет недолгим. Все факты таковы, что они указывают на эту несчастную.
— И, конечно же, девушка всё отрицает?
— Да, конечно всё отрицает! Сестра и я, мы давеча пытался поговорить с церковным начальством. С архимандритом. Думали, может быть, он смягчиться. Но у нас ничего не получилось. Ему, наверное, рассказали вздор и, очень очернили её. Он грозил предать нас анафеме. Доктор говорит, что у этой девушки, от волнения, случился
нервный срыв.
— Какое несчастье, — прошептал Ушаков.
— Да. И самое ужасное, что она не виновата, но ничем не может это доказать. Всё против неё. Она твердит одно: «Господь покарал меня за грехи и дерзость».
— Ты очень взволнована, Анна. Я уверен, всё обойдется.
— Теперь ты понимаешь, что нам необходимо принимать срочные меры?
Василий посмотрел на поникшую девушку. Он взял в руки её тонкую ладонь и прикоснулся к ней губами, прошептав:
— Я люблю тебя, Аннушка.
Девушка молчала. Казалось, она не слышала его. Наконец произнесла:
— Нам осталось всего три недели на раздумье. Нужны деньги, чтобы подкупить полицию, охрану, ещё кого надо. Мы не можем ждать, Вася. Вернее, мы можем — она не может. Быть может, сейчас её жизнь меряется на дни.
— Анна…
— Помоги нам с сестрой.
— Каким образом?
— Помоги вытащить эту девушку из тюрьмы.
— Это преступление!
— Неужели, это преступление тяжелее, чем наказание безвинной? — на глазах девушки блестели слезы.
Василий Антонович молчал. В нём боролись долг, сострадание и любовь.
Девушка поднялась и быстро пошла прочь.
— Анна! — Ушаков бросился за нею следом, догнал и обнял за дрожащие плечи. — Аннушка, я помогу. Но не более чем побег из тюрьмы.
— Большего нам и не надо. Мы спрячем несчастную в надёжном месте.
Молодой человек поцеловал дрожащие губы девушки.
— Прости, Вася, я должна идти. Сестра ждёт.
— Мы скоро увидимся?
— Наверное, скоро.
Девушка направилась вверх по косогору.
— Мы должны молиться и ждать. — Сказала она, ожидающей её в экипаже, Елене.-
Пока, это единственное, что нам остаётся.
— Он согласился помочь? — нетерпеливо спросила сестра.
— Да. Но только побег.
— Значит, наш святой долг не только молиться. Я сегодня же еду к свекрови. У неё есть связи, и она поможет нам спрятать Дашу от полиции в надёжном месте.
Подскакивая на колдобинах и ухабах русской дороги, коляска быстро увозила сестер в имение Луговое.
***
Высокий, сутуловатый, с чёрной бородой закрывающей его ещё не старое лицо, отец Николай, изучал сидящего напротив него, молодого человека. Наконец, спросил:
— Сын мой, вы верите в Бога?
