— У меня весьма веские причины не верить в его существование, батюшка. Я всегда считал себя атеистом.
— Значит, вы даже не представляете, насколько тяжек ваш поступок. — Не скрывал возмущения священник. — Не забывайте: ваше с Ксенией грехопадение свершилось в стенах монастыря. Вы лучше бы покаялись в свершённом грехе, а не упорствовали в нём. Если бы мы жили в начале века, то не глядя на то, что она лишь послушница, вас обоих, заживо, забросали бы каменьями! За осквернение святого места!
— Но мы, слава богу, живем в конце века. И я не собираюсь ни в чем раскаиваться.
— Решительно заявил Арсений. — Я — мирской человек, а вы — служитель церкви. Мы говорим с вами на разных языках. Отпустите Ксению Сергеевну из монастыря. Ей здесь не место.
— Это не вам решать! — одёрнул его отец Николай.
— Почему не мне? — внутренне Арсений перевёл дух и решил прибегнуть к последнему, самому опасному и самому надёжному аргументу. — Я, хоть и не венчанный, но муж Ксении! — смело выпалил он.
— Да как вам не стыдно говорить о вашем блуде в стенах монастыря?!
Юноша опустил голову.
— Когда борешься за счастье, все средства хороши.
— Сын мой, я ничего не могу обещать. — видя что молодой человек стушевался, смягчился священник. — Господа Карницкие хорошо платят за содержание дочери, и вряд ли епархия захочет терять такие деньги.
— Ах, вот оно в чём дело. Деньги! — Арсений не смог скрыть свой сарказм. — И совсем не важно, что может пострадать честь монастыря?
— Замолчите!
— Отец Николай, Ксения Сергеевна не монахиня. Надеюсь, к ней закон не будет суров. Постарайтесь убедить в этом ваше духовное начальство.
— Пожалуй, я поговорю с архимандритом, пока и, правда, не разразился скандал.
Внутренне Арсений ликовал: дело сделано. Остаётся надеяться на твёрдость духа сестрёнки.
***
Игуменья с удивлением смотрела на госпожу Карницкую.
Зная эту светскую даму несколько лет, она никак не могла поверить в то, что она — мать Ксении.
Высокомерная, властная, Маргарита Львовна и, нежная, кроткая Ксения. Мать и дочь.
Они были ни в чем не похожи. Ни внешне, ни внутренне.
Монахиня подумала, что если бы Ксения не попала в скандальную историю, то она никогда бы не позволила ей уйти из монастыря вместе с этой женщиной.
Обещая Богу покаяние, она пригласила Карницкую в свой кабинет.
— Рада вас видеть, сударыня.
— Взаимно, матушка, — усаживаясь на стул, Маргарита Львовна положила перчатки на край стола. — Отчего вы позвали меня? Может, нужно платить больше?
— Нет, — нахмурилась игуменья. — Платой епархия довольна. Речь пойдёт о Ксении.
— Она больна? — Маргарита Львовна взволнованно приподнялась с места.
— Успокойтесь, ваша дочь здорова. Только… произошло одно событие. Прости меня Господи, — она перекрестилась. — Ваша дочь не хочет давать обет и становиться монахиней.
— Глупости! — возмутилась Карницкая. — Признаюсь, матушка, капризы дочери для меня не новость.
— Ваша дочь… увлеклась мужчиной.
Маргарита Львовна непонимающе уставилась на собеседницу.
— Интересно, откуда в монастырских стенах взялся мужчина? А может это ваш священник? Послушницы часто влюбляются в своих духовников.
— Сударыня, как вы можете?! — возмутилась игуменья Валентина. — Отец Николай покинул мир и является нашим священником добрый десяток лет. Он осознанно отказался от всего, что было ему дорого и, надел сутану. Он — благородный человек! Он — смиренник!
— Да полно, матушка, — махнула рукой Маргарита. — Допускаю, что отец Николай порядочный и набожный священник. Но, когда-то я была наслышана о молодом офицере, некоем Николае Гриневиче. Помниться, это был азартный игрок, мот, пьяница и распутник! Неужели вера в Бога так меняет людей? — она пожала плечами. — Ну, хорошо, хорошо, не смотрите на меня так. Что же это за мужчина, который увлёк мою дочь?
— Он очень молод, почти мальчик. Сожалею, сударыня, но мы не знаем его имени.
— Что? — Маргарита Львовна подскочила с кресла. — Я не для того столько лет оберегала её от жизни, чтобы она попала в её страшные сети. Я не позволю! Совершите обряд пострижения немедленно! Я вам заплачу втрое прежней суммы.
— Госпожа Карницкая, — перебила её игуменья. — Не путаете святой монастырь с рынком, где всё продаётся и покупается. Я сказала — это невозможно.
— Почему?
— Дело в том, что ваша дочь встречалась с ним наедине и, возможно, невинность и девственная чистота, поруганы. Нам это не известно… И не дело обители это выяснять. Как бы то ни было, монастырю не нужен скандал. Поэтому вам необходимо, забрать дочь и увезти её домой.
Маргарита Львовна побледнела. Через минуту, взяв себя в руки, решительно встала и глухо произнесла:
— Где она?
— В своей келье.
***
В небольшой лавочке на первом этаже собственного дома, еврей-ювелир Карл Ванштейн занимался скупкой и перепродажей готовых изделий. К нему захаживали не только купцы, зажиточные мещане, но и воры всех мастей.
Карл Наумович не гнушался скупать и краденое, а возможно и добытое грабежом на большой дороге. Что делать, если таковым был его промысел. Ту не до чистоплюйства.
