— Как я могу забыть человека, который спас мне жизнь? В тот день, если бы он не оказался рядом, меня бы уже не было в живых. Я хотела совершить великий грех и уйти из жизни.
— У вас — золотое сердце. Поймёт ли он это?
— Как бы ни сложилось в дальнейшем, — твёрдым тоном заверила девушка, — я не оставлю его одного.
— От благодарности до любви — один шаг. — Угрюмо отозвался Андрей. — Но и от любви до ненависти — тоже один. Ну, что же, дорогая Ксения, — он поцеловал руку девушки. — Я рад нашему знакомству и вашей дружбе с моим сыном.
— Я могу его увидеть? — робко улыбнулась она.
Рунич нахмурился. Ему не хотелось рассказывать Ксении правду, но секунду поразмыслив он решил, лучше горькая правда, чем ложь. Она один раз погорюет, а потом навсегда забудет его непутёвого отпрыска.
— К сожалению, нет. Он уехал.
— Уехал? — растерялась Ксения. — Куда?
— Видите ли, у него есть… подруга и сейчас он живёт у неё. Не надо искать его.
— Почему вы так легко об этом говорите, Андрей Михайлович? В таком случае, мне просто необходимо поговорить с ним.
— Ксения.
— Где живёт эта женщина? — девушка поднялась с кресла, с твёрдым намерением разыскать Арсения.
Андрей Михайлович, молча, написал на листке бумаги адрес. Присев в реверансе, Ксения Карницкая покинула хозяна «Дюссо».
***
Елена, поправляя подушку под головой сестры и, с нежностью, говорила:
— Аня прислала тебе гостинцы.
Она протянула Дарье блюдо наполненное яблоками, финиками, печеньем и конфетами.
— Как она?
— Обвенчалась с Василием Антоновичем в воскресенье. Теперь она госпожа Ушакова.
Дарья взяла в исхудавшую руку яблоко.
— Жаль, что в такой важный для сестры день, мы не смогли быть рядом.
— Даша, ты ешь, поправляйся. Аня обещала скоро навестить нас.
— Сейчас нет аппетита. — Девушка отложила яблоко в сторону.
Когда вошёл, Рунич, Елена читала для сестры вслух, Евангелие.
Возле кровати на столике, горела лампа под стеклянным колпаком. Окна плотно зашторены.
Андрей поставил поднос с едой на стол, рядом с блюдом со сладостями и, позвонил в медный колокольчик.
Вскоре на пороге появилась Катя.
— Отвори окно, — приказал он ей и, повернувшись к Дарье, пояснил: — Монастырская келья осталась позади, пора тебе и солнце увидеть.
Девушка поспешно раздвинула шторы.
В комнату хлынул яркий летний день. Даша зажмурилась и отвернулась.
Катя распахнула створки окна на всю ширь и поспешила уйти, оставив хозяина наедине с гостями.
Окна спальни Рунича, выходили в сад и, постепенно, запах цветов заполнил её.
Елена ждала, когда он уйдёт, чтобы попытаться накормить Дашу.
Однако Андрей Михайлович вовсе не собирался покидать их. Он уселся на полукруглую софу и заложил нога на ногу, уставился на сестёр.
Под его взглядом Елена стушевалась, а Даша и вовсе была готова укрыться с головой одеялом. Наконец, набравшись храбрости, робко бросила ему.
— Я не хочу есть.
— Почему?
— Нет аппетита.
— Да, — подхватила Елена. — Даже сладости, что прислала сестра, её не привлекают.
— Даша, ты — слаба. Не будешь есть, не поправишься.
Он встал и, приблизившись к ним, попросил:
— Разреши, Елена, я поухаживаю за своей гостьей.
Не понимая его намерений, Елена уступила ему своё место.
Усевшись на стул, Андрей взял в руки тарелку с бульоном и ложку.
— А теперь, попрошу, мадемуазель, открыть рот. Я — хозяин и ты просто не можешь отказать в такой малости, чтобы не отведать моего угощения.
Зачерпнув ложкой бульон, он поднёс её к губам Дарьи.
Растерявшись, и не зная как поступить, она проглотила несколько ложек еды.
— Хорошо! — похвалил её Рунич. — Теперь кусочек рыбы. Вот так.
Улыбка играла на его губах и серьёзность во взоре сменилась мягкостью.
— Всё, всё, Андрей, — Даша мотнула головой. — Я не хочу.
— Какая это девочка тут у нас капризничает? — он промокнул её губы салфеткой. — Будешь упрямиться, останешься без десерта. А лучше апельсинового желе, которое готовит наш повар, не отыщешь во всём Петербурге. Ну, давай ещё один кусок рыбки скушай.
Елена наблюдала со стороны, как этот незнакомый мужчина, проявляет терпение и заботу о сестре и, удивлялась.
Обращаясь с ней, как с маленьким ребёнком, он сумел заставить её, хоть немного поесть.
Поставив тарелки на поднос, он посмотрел на карманные часы.
— О, милые дамы, моё время истекло. Пора ехать по делам. У вас есть пожелания?
— У меня нет, — отозвалась Елена.
— А у тебя, Даша? — его бархатные глаза ласково смотрели на бывшую монахиню.
— Есть просьба.
— Говори, какая?
— Если можно, в той комнате, где я буду жить, повесить иконы Спасителя и Божьей матери.
— Прости, я и забыл, что тебе негде молится. Напиши мне список, всего необходимого. Я исполню твоё желание.
Выйдя следом в коридор, Елена поблагодарила его.
— Спасибо, Андрей. Наконец она смогла поесть.
— Надеюсь, аппетит вернётся, и Даша пойдёт на поправку. Комната для неё уже готова, но доктор не рекомендовал трогать её до полного выздоровления. Пока, оставайтесь тут.
Провожая Рунича взглядом, Елена задумалась.
***
Район Нарвской заставы, где, в доходном доме, снимала небольшую квартирку Адель Бове, разительно отличался от центра столицы. Только высотой домов он походил на центр.
