Рунич приобнял сына и похлопал его по плечу. Юноша искренне пожал его руку.
— Спасибо.
— Давай выпьем коньячку, а? — предложил Андрей.
— Нет, — запротестовал Арсений. — Вдруг Ксения приедет.
Прикурив сигарету, Андрей Михайлович, как бы между прочим, заметил:
— Думаю, ты правильно поступил, обратив внимание на эту девушку. Ей семнадцать лет, она знатного и очень богатого рода. Единственный ребёнок в семье! Особняки в Петербурге и Москве, фабрики и превосходные имения. Сама она — очень мила. И эта миловидность, со временем, превратит её в красавицу. И самое главное. Девушка не равнодушна к тебе.
— Папа, — прервал его Арсений и рассмеялся. — Ты что, ты… сватаешь меня?
— Ничего смешного в этом нет! — в сердцах прикрикнул на сына Андрей — Тебе нужно выгодно жениться, чтобы сделать карьеру и войти в высший свет Петербурга.
— Совсем недавно ты, пардон, бил меня по физиономии только лишь за невинную дружбу с Ксенией Сергеевной, и вдруг.
Арсений перестал улыбаться и нахмурился. С минуту молчал и уже серьёзно, спросил у отца:
— Ты предлагаешь мне жениться по расчёту?
— Думай, как знаешь. — отозвался уязвлённый Рунич. — Но мне осточертело твоё сожительство с Адель. И в дальнейшем, предупреждаю, я не потерплю приключений с замужними дамами. Мало того, что ты можешь нарваться на дуэль, но после такой славы, ни одна порядочная семья не захочет с нами породниться.
Арсений болезненно поморщился и промолчал.
— Признайся, только откровенно. — Андрей лукаво прищурился. — Ведь Ксения Сергеевна и тебе показалась весьма привлекательной.
— Ну, да, показалась. Наше знакомство было романтичным и необычным. — Арсений серьёзно смотрел на отца. — И всё же, ты меня удивляешь, папа. Да, Ксения не дурна и очень дорога мне, но одна мысль о женитьбе по расчёту внушает мне отвращение. Это же не какая-то незнакомая девушка. Это Ксения!
— Пойми, — начал Андрей, но возмущённый возглас сына остановил его.
— Нет, это ты пойми! — щёки Арсения покрылись гневным румянцем. — Я не могу так. Не могу!
— Ну, что же, — разочарованно бросил ему Андрей. — Как знаешь.
***
Закатав рукава белой блузки, Катерина убирала в комнате молодого хозяина. Увидав вошедшего юношу, возмутилась:
— Ты совсем запустил порядок! На столе всё свалено в кучу, не поймёшь, где рукописи, а где просто бумага!
— Не ругайся, Катя. — Арсений открыл шкаф, достал костюм и чистую рубашку.
Увидев его сборы, девушка поинтересовалась:
— Куда собрался?
— В издательство.
— Я думала к Адель.
— Нет.
Девушка лукаво усмехнулась и заметила:
— Но ты провёл две ночи у неё.
— Если быть точным, с ней. И за это время решил, хватит с меня нашего совместного счастья. С ней хорошо, а дома-то лучше.
— Я всё поняла, сегодня утром, по её истерике. — Катя поправила ему галстук. — Ты завтракал?
— Приготовь мне что-нибудь.
Девушка уже подходила к дверям, когда он позвал её:
— Катя.
— Что?
— Давно хотел тебе сказать. Ну, в общем, — Арсений замялся, подбирая нужные слова. — Если отец попросит твоей руки, то с моей стороны возражений не будет. У тебя доброе сердце и ты никогда не бросишь его. Тебя не сравнить с королевой Марго. Для неё мой отец просто хороший любовник и, не более. Случись с ним беда, её и след простынет. Ты другая.
Катерина грустно улыбнулась на слова юноши.
***
Несколько дней Арсений пропадал в издательстве.
В пятницу, к удивлению Андрея Михайловича остался дома. Обеспокоенный Рунич отправился к сыну.
Тот сидел за письменным столом и, по своему обыкновению, писал. Увидев его бледное лицо и тёмные круги по глазами, Андрей заволновался:
— Нездоровится?
— Голова разболелась.
Рунич коснулся губами виска сына.
— Да у тебя жар! Немедленно в постель.
Привезённый через час, доктор Краев, сидя возле пациента и, держа его за руку, считая пульс.
Екатерина мочила в тазу, с прохладной водой, салфетки и прикладывала их ко лбу Арсения, который жаловался на сильную головную боль. Стоя рядом, поджав губы, Андрей, не сводил с сына беспокойного взгляда.
Наконец врач произнёс:
— Высокая температура отрицательно сказывается на работе сердца. Тахикардия.
Юноша застонал. До слуха Андрея донёсся тревожно-горячечный шёпот:
— Сестричка… позовите Ксению.
— За ней послали.
Екатерина поменяла на его лбу салфетку.
— Скорее, скорее Ксению… проститься… — больной с трудом открыл воспалённые глаза. — Может, больше не увидимся.
— Не волнуйся, Леонид уже поехал.
Оставив сына на попечение Екатерины, Андрей Михайлович пригласил врача в свой кабинет.
— Как Дарья? — переступив его порог, поинтересовался доктор.
От Андрея не укрылось, что всякий раз, когда Краев говорил о сёстрах Уваровых, в его глазах появлялась какая-то печаль.
— Ваше лечение приносит свои плоды. Ей лучше.
— Передайте Елене Лукиничне, скоро её сестра сможет вставать с постели.
— Как мне и благодарить вас, Александр Лаврентьевич, не знаю.
— Не стоит благодарности. Вы хорошо платите и этого достаточно.
***
Распахнув двери, Ксения вбежала в комнату и, увидев на подушке бледное лицо и закрытые глаза юноши, замерла. Её губы прошептали:
— Друг мой.
Алексей, помогавший Екатерине ухаживать за молодым хозяином, пожаловался:
