— Нет, — ответила она.
— Нравиться?
— Красиво. И музыка такая успокаивающая. — Девушка опять посмотрела вниз. — А можно туда?
— Можно, — Андрей протянул ей руку.
— В жизни всё — игра, а в нашей русской в особенности, — спускаясь по лестнице, говорил он. — Азарт, это — страсть! Она как стихия, неодолима и сокрушительна. Со всеми своими пагубными последствиями. Да, Елена, да! И даже наиумнейшие люди подвержены этому увлечению. Здесь, в моём «Дюссо», все испытывают судьбу.
Появление хозяина заведения с красивой женщиной, заставило завсегдатаев «Дюссо» повернуться в их сторону.
На гул восхищения, прокатившийся по залу, Арсений оглянулся и тот час схватился рукой за край буфетной стойки.
Рядом с отцом, слегка улыбаясь, и кивая головой, на комплименты и восхищённые возгласы, стояла одна из женщин, которых он, столько времени от всех скрывал.
Утонченный овал лица, нежность перламутровой кожи, великолепные светлые волосы и бездонные, карие глаза.
На него смотрела незнакомка из его сна. Видение воплотилось в реальность!
Эти глаза… Он видел их наяву. Глаза сестры Дарьи.
«Нет, не может быть! Неужели монахиня сбросила свой чёрный платок?»
Арсений ощутил, как горячая волна прокатилась по спине, а ладони увлажнились. Крепко вцепившись в стойку, он неотрывно смотрел на неё.
Рунич, обведя присутствующих торжествующим взглядом, объявил:
— Уважаемые господа! Разрешите представить вам мою гостью из Москвы. Она — королева красоты и быть может, удачи.
Елена, смущаясь, возразила:
— Господа, любезный хозяин «Дюссо» лукавит. До сегодняшнего дня, я никому не приносила удачу. Но, кто не рискует…
— Тот не пьёт шампанское! — подхватил Рунич под всеобщие одобрительные аплодисменты.
Елена повела глазами по залу и столкнулась взглядом с каким-то юношей.
Как будто обжёгшись, он вздрогнул и, тот час, опустил глаза.
— Вот эта женщина! — восхищенно прошептал Алексей. — Не удивлюсь, если хозяин даст отставку своей любовнице. Слышишь, Арсений? — он толкнул юного Рунича в бок.
— Оставь меня в покое! — резко бросил ему юноша и быстро зашагал к входу.
***
Далеко за полночь, Андрей Михайлович провожал Елену.
— Ну, как тебе? — полюбопытствовал он, останавливаясь у дверей. — Понравилось?
— Очень.
— Как ты думаешь, Даша сможет там бывать?
— Не знаю. За шесть лет монастырской жизни она отвыкла от мира и его суеты. К тому же, сейчас, Даша в подавленном состоянии, в растерянности, испугана и не совсем здорова. Нужно время, Андрей. Не торопи её.
— Я понимаю. Спокойно ночи. Прислать к тебе Полину, помочь раздеться?
— Не надо. Я привыкла раздеваться сама.
На минуту она замялась, и вдруг задала неожиданный вопрос:
— Андрей, а кто был тот молодой человек, который ушёл тот час после нашего прихода?
Рунич усмехнулся.
— Хоть немного, но он похож на меня, верно?
— Это твой сын?
— Да.
— Почему он ушёл?
— Арсений со странностями, — вздохнул мужчина. — Не обращайте внимания на его выходки и, всё будет хорошо.
— Это его комната? — она кивнула на соседнюю дверь, из-под которой была видна полоса света.
Рунич утверждая кивнул.
— Поздно, а он не спит. Наверное, пишет стихи. Он у меня — поэт.
— Поэт? — удивилась девушка. — Я бы очень хотела прочесть его стихи.
— Елена, — нахмурился Андрей. — Не нужно общаться с ним. Он… — мужчина замялся. — Как бы правильно сказать. Он нечистоплотен в отношениях с женщинами. Ты понимаешь, о чём я говорю?
— Твой сын плохо себя ведёт?
— Кроме любимой писанины, он совершенно ни чем не занимается. Меня это огорчает. Тем более что он не бесталанен. Имеет университетское образование, а тратит свою жизнь на пустяки.
— Почему ты не поговоришь с ним? Возможно, ему нужна твоя помощь.
— Меньше всего он слушает меня. Если я скажу ему сделать так, он сделает всё с точностью наоборот. Так мы с ним всю жизнь живём.
Андрей посмотрел на притихшую девушку.
— Тебе нужен отдых. К тому же, Даша ждёт. Покойной ночи.
Простившись, он отправился обратно в залы «Дюссо».
***
Всю ночь Арсений не сомкнул глаз, потому что не мог понять, что произошло?
Ведь он знал сестру Дарью раньше и даже разговаривал с ней несколько раз.
Почему же он испытал шок, когда увидел её?
Тысяча почему, роились у него в голове. Почему она сняла монашеское обличье, почему оказалась здесь, а не в монастыре, почему она с отцом?
Завтра, немедленно, нужно всё разузнать.
« Завтра, завтра, завтра», — как молитву повторял он себе, лёжа на кровати и вглядываясь во мрак за окном.
В душе он не находил себе места, чувствуя, что ему не хватает дыхания и, только когда вспоминал устремлённый на него тёплый и нежный взгляд, его подхватывала лёгкая волна неожиданного ощущения счастья. Хотелось смеяться и плакать, одновременно.
Что-то непредсказуемое, безграничное, светлое и чистое, чудилось ему в завтрашнем дне.
***
Утром, в дурном расположении духа, он переступил порог кабинета отца и замер.
Тот был не один. Рядом с ним стояла вчерашняя незнакомка.
Скрывая охватившее его волнение, с деланным безразличием, произнёс:
