Оттуда на неё смотрело осунувшееся, от переживаний, за эти недели лицо, и потускневшие глаза.
— Как ты думаешь, Полина, если я навещу его, прогонит?
— Вот уж не знаю, — пожала плечами девушка, ставя на стол чашку с выпитым чаем.
— Я так подурнела! И всё из-за него. От мыслей, как он там? — она осмотрела себя с ног до головы. — Это блеклое, скромное платье, в котором только в церковь ходить. Эти старые туфли.
— По-моему платье тебя красит, — заметила Полина. — Ты в нём очень хороша.
— Нет! — вскрикнула француженка. — Если бы я была богата, я могла бы позволить себе самые изысканные и дорогие наряды, я бы затянулась в корсет, накрасила губы, модно причесалась. Шляпки, туфли, красивое бельё, духи и драгоценности! Он бы смотрел на меня, а не на эту глупую гусыню, барышню Карницкую, которая и жизни не знает! — глаза Адель набежали слезами. — Я ненавижу свою бедность!
— Ну что ты, Деля?
Полина дружески обняла упавшую духом Адель и погладила её по плечам.
— Ты милая, прелестная и очень естественная. Посмотри, — она развернула француженку за плечи и поставила перед зеркалом. — Как аккуратно ты заколола волосы. Они, подобны пышной золотой короне.
— Рыжей, — всхлипнула девушка.
— Нет! Золотой. А твои стройные ножки, плечи и руки! — девушка с ласковой улыбкой оглядела подругу с ног до головы. — Ну, у кого из нас, ты видела такую высокую грудь и тонкую талию? Успеешь ещё постареть и затянуть себя в корсет. Глупенькая, — она поцеловала Адель в щеку. — Ты — чудная!
— Правда? — Адель смотрела с недоверием.
— Полно, Адель, возьми себя в руки, — уже строже произнесла Полина. — Не унижай себя из-за этой барышни, потому что ты ничем не хуже её. Поговори с Арсением Андреевичем, — строгие нотки в её голосе исчезли. — Мне кажется, он уже не сердится на тебя.
— Ты думаешь? — надежда затеплилась в глаза девушки.
— Насколько я его знаю, то — да, — кивнула Полина. — Арсений Андреевич долго сердится, не умеет.
Удивительно, но светло зелёное, ситцевое, плотно облегающее её гибкую, стройную фигуру, платье, уже не казалось француженке таким старым, а рыжие волосы, собранные в причёску, некрасивыми.
Она лукаво повела на подругу зелёными глазами и улыбнулась.
Воображение тот час нарисовало картину, как она встретиться с Арсением и, по её щекам разлился румянец смущения, как будто Полина могла прочесть её мысли.
«Неужели я увижу его выразительные глаза, лицо, услышу его голос? Неужели он коснётся губами моих губ? О, мой Арсен!»
От предвкушения встречи, Адель облизала чувственные губы.
***
Андрей с силой толкнул дверь в комнату сына.
Понурившись, Арсений сидел в кресле перед столом и, тупо смотрел перед собой в пространство.
— Что за чушь ты сейчас городил? — с порога спросил Рунич.
— Не нравится правда? — не поворачивая головы, ответил сын.
— Хотел унизить меня? Это тебе удалось. Выставил меня перед ней пошляком.
— Думаю, ты быстро заставишь её изменить о себе мнение. — лениво отозвался юноша.— Если, конечно, очень постараешься.
— Не будь циником! Всё не так, как ты думаешь.
— А вкус у тебя хороший! — не унимался Арсений и в глазах его заиграл насмешливый злой огонь. — Редкая красота. Вчера ты такой фурор произвёл. Просто загляденье!
— Кстати, а почему ты ушёл?
— Не смог вынести твоего счастья. Или ты думаешь, что за неимением своего, я должен наслаждаться твоим? Обещаю тебе, я постараюсь устроить свою личную жизнь и подберу себе женщину не хуже, чем…
Заметив взгляд отца, он осёкся и замолчал.
— Договаривай, сынок. — Андрей прикусил побледневшие губы.
— Не волнуйся, найду с кем утешиться.
Когда за отцом закрылась дверь, Арсений подошёл к окну, распахнул его настежь, чтобы освежиться прохладой утреннего Петербурга.
Весь день ему было не по себе.
Вечером, пробыв в «Дюссо» не более часа, решил уйти и лечь спать.
Медленно идя по коридору, увидел, как открылась дверь одной из комнат и, из неё вышла гостья отца.
Арсений остановился.
Заметив его, девушка тоже в нерешительности замерла у порога. Вдруг, приветливая улыбка озарила её милое лицо.
Наконец, он обрёл дар речи и, запинаясь от волнения, произнёс:
— Мадемуазель, простите меня, за то, что я наговорил вам утром. Я был сердит на отца, а обидел вас. Невольно. Извините меня.
— Я не в обиде, молодой человек. — В глубине тёмных глаз, заблестели звёздочки. — Но если это вам так необходимо, я вас прощаю.
— Благодарю. Ошибочно я спутал вас с одной монахиней. Вы поразительно похожи.
— Нас многие путают. Мы близнецы.
— Сестра Дарья… ваша сестра?
Девушка засмеялась и утвердительно кивнула.
— Она тоже здесь. Вот в этой комнате.
— Теперь мне всё понятно.
Арсений умолк, не смея сдвинуться с места и, не в силах отвести от неё взгляда.
Неожиданно, сердце, сжавшись в груди, больно заныло. Ноги стали ватными. Он покачнулся.
— Что с вами? — Елена поддержала его под локоть.
— Сейчас пройдёт, — он едва перевёл дух от боли в груди.
— Я помогу вам.
— Не стоит ваших хлопот.
— Нет, нет! Идёмте.
С её помощью, он доплёлся до своей комнаты и, опустившись на край кровати, пытался освободить узел галстука. Пальцы его рук дрожали.
