— Папа, представь меня своей гостье. Хотя не надо. — Он склонился перед ней в поклоне. — Меньше всего ожидал встретить вас здесь. Без монашеского платья вы ещё прелестнее.
Андрей Михайлович изумлённо уставился на сына.
Девушка, слегка кивнув в ответ, спросила:
— Разве мы знакомы?
— О, да! — улыбаясь, воскликнул Арсений. — Мы знакомы.
Её щёки покраснели.
— Я рад, что вы здесь, — он подошёл ближе. — Я не представляю, почему вы здесь, но я счастлив, что вы здесь.
— Не понимаю вас, молодой человек.
— Почему же, сестра Дарья?
— Дарья? — девушка переглянулась с Руничем.
— Разве вы не помните меня? Мы встречались с вами несколько раз.
— Дело в том, юноша, что я не Дарья. Вы приняли меня за другую.
— Знакомься, Елена. — Наконец разжал губы Рунич. — Это мой сын, Арсений.
Арсений Андреевич. Я говорил тебе о нём.
— Простите… Елена? — на миг Арсений смутился, но уловив хмурым взглядом отца, продолжил. — Значит, ты уже говорил обо мне. Я уверен, мадемуазель, мой отец представил меня вам, как некое чудовище, которого все должны бояться. — С горечью усмехнулся он. — Арсений, это — бестолковый, никчемный человек, мот и поэт, стихи которого никто не читал.
— Твои стихи может понять не каждый человек, — резонно заметил Рунич.
Усмехнувшись наполовину смущенно, наполовину презрительно, Арсений окинул отца взглядом с головы до ног.
— Да, ладно, папа, не преукрашай наших с тобой отношений перед мадемуазель. —
Он махнул рукой и вновь уставился в лицо девушки.
Елена тоже не отводила от него глаз. Это не укрылось от Андрея.
— Прошу, прости его за бестактность, — попросил он.
— Мы не знакомы, — не слушая Рунича, обратилась она к юноше. — Но мне кажется, будто я… знаю вас.
— И я знаю… лицо… Оно, безусловно, прекрасно. — Арсений подался вперёд. — Но… ваши глаза. В них столько боли и затаённой скорби. Какой злой рок тяготеет над вами, мадемуазель?
Елена испуганно метнула взгляд на Андрея. Начиная терять терпение, он сжал её ладонь.
— Не слушай его.
— Пусть говорит.
— Над вами, тяготеет печать обречённости. — Арсений перевёл взгляд на отца. — И вы надеетесь, что мой отец поможет вам? Запомните, «Великий Рунич» ничего не делает даром. Особенно, — он окинул оценивающим взглядом фигуру Елены с головы до ног. — Для таких красивых женщин, как вы.
— Замолчи! — прикрикнул Рунич.
Движением руки, Елена остановила его.
— Я сама отвечу твоему сыну. Молодой человек, ваш отец спас мою сестру от того, что ужасней смерти. От бесчестья и тюрьмы. Он пожалел нас и отнёсся к нам по-человечески. Поэтому мы здесь.
— Не обращай внимания на его вздор. — Рунич взял её ладонь и успокаивающе погладил.
Арсений угрюмо посмотрел на него.
— Берегитесь его. Он будет обещать вам золотые горы, пока не добьётся от вас того, чего добивается от каждой женщины. Постели! — жёстко бросил он. — Знаете, сколько женщин перебывало в его спальне за эти годы? Спросите у меня.
— Убирайся отсюда! — Андрей, в бешенстве, указал сыну на двери. — Вон!
Не проронив больше ни слова, Арсений покорился отцовской воле.
Рунич в ярости захлопнул двери.
— Что между вами происходит? — недоумевая, спросила Елена.
— Это длинная история, — поморщился Андрей.
— Он сказал правду?
— Арсений очень наблюдателен. Он увидел сразу всё: и твою красоту, и твою печаль.
— О тех женщинах он тоже правду сказал?
— В моей жизни всё было. Когда умерла его мать, мне было двадцать пять лет, но я почувствовал себя мёртвым. Единственное, что у меня осталось, это моё заведение.
— Андрей заметил её недоверчивый взгляд. — Никогда, силой, я не заставлял женщин делать то, чего они не хотели.
— Не надо, Андрей, — оборвала его Елена. — Ты не обязан оправдываться передо мной, и… позволь мне остаться одной.
Андрей Михайлович пошёл к дверям. На пороге остановился.
— Елена, прошу, будьте осторожны с Арсением. Не доверяйте ему. Он опасен.
— Не более тебя. — Отрезала она и отвернулась к окну. — Надеюсь, мы не пленницы здесь?
— Конечно, нет.
— Я знаю, — голос девушки зазвучал мягче. — В твоём доме нам опасность не грозит. Она за его пределами.
***
Адель, угощая Полину чаем с крендельками, расспрашивала её в нетерпении, какие они, женщины, поселившиеся в доме Руничей?
И когда простодушная девушка, начала свой рассказ, слушала её с жадностью.
— Андрей Михайлович сказал, что сёстры их дальние родственницы. Дарья Лукинична не совсем здорова, а Елена Лукинична не отходит от неё. Она устаёт, но старается никому это не показывать. Барышни они, не капризные, вежливые и доброжелательные. С нами, прислугой, не заносчивые. Андрей Михайлович приказал нам выполнять любые их требования, однако они не злоупотребляют его благосклонностью и требования у них не велики.
— А как они выглядят? — перебила её Адель.
— Они красивые… — задумчиво произнесла Полина, вспоминая. — Какой-то трогательной, милой красотой. Ангельская внешность!
— А Арсений, как он?
— Он из своей комнаты почти не выходит. По требованию доктора, с Катериной на прогулки ходит. Кушает у себя. И всё больше пишет.
— А та барышня приезжает?
— Нет. С того дня как ты уехала, больше мы её не видели.
Француженка, вздохнув, подошла к зеркалу.
