— Нет. Но вижу, он себя не щадит. — Вздохнул Андрей. — Живёт одним днём. Как в омут с головой!
Допив кофе встал из-за стола.
Расположившись в будуаре, за столом, Арсений читал.
— Вижу, ты не даёшь скучать Елене Лукиничне.
Услышав голос отца, юноша, невольно, вздрогнул. Захлопнув книгу, встал и недружелюбно ответил:
— Уже донесли. Надеюсь, ей приятно меня слушать.
— Советую тебе поостеречься, — не терпящим возражения тоном потребовал отец. — Я не хочу, чтобы ты уделял ей много внимания.
— Должен же кто-то развлекать её, пока ты занимаешь разговорами Дарью Лукинична.
— Дарья Лукинична не здорова.
— Вызови врача. Или ты сам записался в лекари?
— Арсений!
— Папа, поверь, — не скрывая обиды, юноша смотрел на отца. — Я не причиню этим женщинам зла.
— Я сказал — нет! — Рунич грохнул кулаком по столу. — Всем, кто с тобой соприкоснулся, ты принёс только несчастье. Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал от тебя. И меньше всего эти женщины.
Ни один мускул не дрогнул на лице Арсения и только глаза полыхнули на отца недобрым огнём.
***
Андрей ехал на окраину Санкт-Петербурга и, в его кармане лежал 4,2 линейный «Смит-Вессон».
Два года назад, Андрей Михайлович приобрёл этот маленький, удобный для ношения в кармане, револьвер. Эта дорогая игрушка обошлась ему не дёшево.
Однако азарт подчинял себе господ всякого сословия, и достать такое оружие для хозяина «Дюссо» не составило особого труда. Он всего лишь потратил деньги.
Полугодовое расследование скандального случая с кражей в монастыре, не дали Андрею никаких результатов.
Он долго колебался, прибегать ли к услугам своих старых знакомых, но видя не уходящий страх и слёзы в глазах Даши, замечая, как она вздрагивает при малейшем шуме в доме, или стуке в двери, решился.
Недалеко от Волкова кладбища, он приказал Алексею остановить экипаж. Велев ему ждать, направился вдоль улицы с деревянными домами, лавками и трактирами.
Возле трактира «Бочка» остановился и, недолго думая спустился по ступенькам вниз, к полуподвальному входу в питейное заведение.
Из отдельного кабинета, слышался сочный голос Шаляпина, певший о разбойнике Стеньке Разине.
Граммофонному пению вторил мужской бас.
Рунич усмехнулся.
— Здравствуй, Гриша джан! — с порога крикнул он. — Вижу, ты не изменяешь своим вкусам. Плаваешь в любимой бочке.
Грузный человек с рыжей шевелюрой повернул голову на звук голоса за своей спиной и удивлённо вскинул брови.
— Вот это встреча! — он столкнул с колен пышногрудую девицу и поднялся навстречу. — Андрюшка Рунич! Тебя ли я вижу?
— И я рад встрече, Гриша. — Андрей пожал руку мужчины. Кивнул в сторону девицы. — Вижу, ты и в этом не изменяешь себе.
— Не люблю худосочных баб, мне по вкусу жаркие и пышные! Как я сам! — раскатистым басом, расхохотался Гриша. — Твои вкусы, вижу, тоже не меняются. —
Он окинул Рунича изучающим взглядом. — Как и прежде, франт и сибарит.
— Ты совершенно прав.
— Что привело тебя сюда? Зря ты не навещаешь старика Гришку-Армянина.
— Ну, не здесь же вести нам разговоры.
— И то верно. Едем ко мне на Лиговку. Там у меня «блатокая».
В молодости Гришка-Армянин был знаменитым «шнифером» и обворовывал крупные магазины за что, десять лет осваивал матушку Сибирь.
Несколько лет назад он вернулся в столицу и принялся за профессию «подводчика». Со знанием дела он разрабатывал обнос магазинов и принимал товар для распределения его по продавцам.
На Лиговке и на Сенной площади у него было несколько квартир « блатокаев» где он отсиживался после дела.
Выслушав Андрея, Гриша покачал головой.
— Так что, говоришь, было украдено из монастырской церкви?
— Злоумышленники похитили несколько старинных икон в золотых и серебряных окладах, панагию, кресты и утварь.
Армянин разлил водку по рюмкам.
— Выпьем по старому, Андрей. Давай, дёрнем, без твоих барских замашек.
— Будь здоров, Гриша.
Рунич и его сотрапезник выпили.
— Эта кража — кощунство! Сам знаешь мои знакомые в нашем деле всё больше громилы и домушники. Квартиру там обнести, магазины, евреев пощупать. Они чистые воры. Грабёж церковных ценностей это не их рук дело.
— Я знаю, что у вас жестокая дисциплина, но вдруг.
— Нет! Вдруг не может быть! Если кто провиниться сам знаешь, что будет.
— Думаешь гастролёры?
— И не просто гастролёры. А те, кто промышляет контрабандой и антиквариатом.
— Гриша, у тебя авторитет в воровском мире, ты умеешь подчинять себе нужных людей. И свои доверенные лица у тебя везде есть.
— Ну?.. Андрей не ходи вокруг да около. Короче говори.
— Подкупи нужных людей. Разузнай мне, кто похитил эти ценности. Но самое главное, кто в монастыре был наводчиком. Денег на это не пожалею. Никаких.
— Очень нужно?
— Да. Это касается лично меня.
— Если ты так говоришь, значит, сильно они тебя задели. Дружба наша давняя. Помнишь, как мой и твой батюшки, от статей 927 и 776, «Уложения о наказании» императора Александра Николаевича отвертелись? И ещё семь миллионов умудрились прихватить?
— Да! — рассмеялся Андрей принимая очередную рюмку водки. — Такое не забудешь.
— Вот именно. Только мой папашка, бестия, всю свою долю в картишки продул, а твой в имущество, да в дело вложил.
