-- Ну знаешь, вопросы такие дамам... -- по привычке кокетливо хлопаю ресницами. А потом думаю, к чему эти ужимки? Человеку просто интересно. Это Рома все говорил, что мне должно быть всегда двадцать. Но женское любопытство пересиливает:
-- А сколько дашь?
-- Ну, думал, что где-то двадцать пять тебе, но ты говоришь - восемь лет замужем. Не в семнадцать же вышла?
-- Почти угадал, -- улыбаюсь я. -- Тридцать два.
-- Да ла-адно.. -- он смотрит с таким искренним сомнением, что мне становится действительно лестно.
-- Да ну тебя. -- отмахиваюсь, чуть покраснев, но чувствую себя уже немного увереннее.
Дорога вдруг резко ныряет вниз белым серпантином, и мы снова оказываемся у реки. От небольшой ровной площадки начинается широкий бетонный мост с железными перилами.
-- Ну, вот и приехали.
Здесь я точно раньше не бывала. Хотя, с тех пор, как мы переехали, я вообще мало где бывала. Права-то мне Рома купил, но вот ездить как следует я так и не научилась. У меня какая-то боязнь дороги. Совсем не чувствую машину, других шарахаюсь, а в плотном движении вообще теряюсь полностью. В посёлке все в пешей доступности, а в город по надобности ездила с Ромой или на такси.
Не став дожидаться, пока Егор обойдёт машину, спрыгиваю вниз сама. И чуть не падаю прямо под колёса с высокой скользкой подножки. Да уж, не с моим росточком на таких махинах ездить. Хотя внутри очень удобно, и уж гораздо просторнее, чем у кое-кого в двухдверной спортивной Хонде.
-- Ну ты ещё тут убейся, -- качает головой Егор, подавая мне руку.
К сожалению, немного неуклюжая и порой по-детски беспомощная -- это про меня. И это, увы, не кокетство. Дня не проходит, чтоб я где-то не ударилась, что-то не уронила, или палец не порезала. Рому, кстати, это нередко раздражало.
-- Скользко же, -- обиженно хмурюсь. -- И вообще, нарядил меня как колобка... Вот и покатилась.
Егор улыбается, и, не отпуская мой локоть, идёт к мосту. Мне приходится торопиться, чтобы поспевать за его длинными ногами.
А вообще, очень странное ощущение от того, что он держит меня за руку. Восемь лет я не замечала других мужчин, и не прикасалась к ним. А вчера и сегодня... Для меня все это внове. Похоже, у меня начинается новая жизнь, и все в ней будет по-другому.А интересно, что это за шум?
Когда подходим поближе, становится ясно, что это вовсе не мост, а большая шумная плотина, перегородившая реку. А звук создаёт бурлящая внизу вода, проходя через заслоны. По обоим берегам тянется старый дубовый лес, заснеженный и величавый. Крепко ухватив меня за рукав, Егор подходит к самому краю и кивает вниз.
-- Не бойся, прыгать пока не собираюсь, -- кривлю губы с иронией.
Опускаю голову, а там... настоящее новогоднее волшебство! Внизу под ногами клубятся пенистые белые буруны речной воды, и выбрасывают в воздух мелкую взвесь мерцающих ледяных капелек. Это огромное сияющее облако блестит и переливается в чистом морозном воздухе, преломляя свет утреннего солнца, и щедро разбрасывает его крохотными лучиками во все стороны.
Я глубоко вдыхаю влажный ароматный воздух, пахнущий рекой и лесом, и даже зажмуриваюсь от удовольствия. Открываю глаза и вижу Егора. Чуть наклонившись, он внимательно смотрит на меня с каким-то неподдающимся описанию выражением лица -- то ли грустно, то ли задумчиво. Я машу ему рукой -- мол, нагнись, скажу чего. Меня просто распирает от восхищения. Встаю на носочки, и тянусь к его уху. Он наклоняется в ответ, но немного промахивается, и я нечаянно врезаюсь губами в его жесткую бороду. Он вздрагивает всем телом и удивленно застывает, а я не нахожу ничего лучшего, чем смущенно прошептать ему на ухо то, что и собиралась:
-- Спасибо большое. Это прекрасно.
После этой маленькой неловкости мы ещё немного молча любуемся буйной белой рекой, а потом Егор тянет меня за рукав, и ведёт назад к машине. Линда везде следует за нами маленьким прыгучим пятнистым хвостиком.
Почему же он так хмурится?
-- Я что-то не так сказала? -- неуверенно спрашиваю уже в машине. -- Это я могу. -- добавляю с грустной улыбкой.
-- Нет, конечно, с чего ты взяла? -- Егор даже поворачивается удивленно.
-- Ну, ты расстроился отчего-то.
-- Да не расстроился я. Просто задумался. Как ты. -- усмехается. Потом вздыхает, отводя глаза:-- Просто это утро гораздо больше похоже на настоящее свидание с красивой женщиной, чем все, что у меня было до этого за последние несколько лет.
-- О! Понятно. -- рассеянно глажу вездесущую собачью морду. -- И спасибо.
-- За что?
-- Ну, ты назвал меня красивой.
-- Ну, это очевидно каждому, кто не слеп.
Надо же. Я, по-моему, краснею.
Весь обратный путь мы едем молча, и в голову опять лезут тоскливые мысли о Роме и предстоящем разводе. Хотя, что там разводить? Делить нечего, уж он об этом позаботился, детей тоже нет. Можно и без суда, просто прийти и поставить штамп. Жаль только, что для этого придётся встречаться с ним снова.
