Она бросила быстрый взгляд в сторону Джейкобс, та едва заметно кивнула в знак поддержки. Лора подавила вздох.
— Я помню, что была счастлива, когда росла вместе с братом и сестрой. Мы играли, радовались жизни… Эти воспоминания смутные, но они все-таки сохранились. Затем — провал… Несколько лет прошли как в тумане. Потом у меня появилась новая семья: новая сестра Аманда и новые родители — Брэдли и Кэрол Уэлш. Брэдли был партнером моего отца и сооснователем «УотУэл Лайтинг». Я была удостоена чести воспитываться в их доме, познакомиться с тем, что создавали и оставили мне мои родители, и даже стать частью этого.
— Что вы надеетесь извлечь для себя из участия в эксперименте, мисс Уотсон? — задал вопрос Раш, бросив быстрый взгляд на Джейкобс, которая в ожидании ответа подалась немного вперед.
Лора задумалась.
— Я… Я хочу вспомнить, — наконец произнесла она, чувствуя, как ее душат слезы. — Вспомнить всё. Как выглядел убийца, что он делал, что говорил. Наверное, это… — Она запнулась и прочистила горло. — Это поможет все объяснить. И я пойму, почему они умерли. Почему именно они, а не кто-то другой, — добавила она, охваченная эмоциями. — Я знаю, ужасно так говорить, но я хочу это знать. И еще хочу вспомнить своих родителей, воскресить их образы в своей памяти.
— У вас довольно успешная жизнь. — Раш резко переменил тему разговора, заставив Лору слегка нахмуриться. — Вас не беспокоят последствия вашего участия в исследовании?
Она быстро посмотрела на доктора Джейкобс и ответила:
— Если честно, то беспокоят. Я боюсь заглядывать туда, открывать этот… ящик Пандоры, который пока заперт в моей голове. Но я считаю, что это мой долг перед родными и перед собой. — Она замолчала на секунду, но Раш не задал свой следующий вопрос. — Уверена, я что-то видела в ту ночь. Скорее всего, это и заставило меня все забыть. Но я знаю, что видела его. Невозможно, чтобы они все погибли, а я ничего не увидела и не услышала. Такого быть не может. Мне нужно только вспомнить.
В тот момент, когда Лора закончила говорить, ее скрутил приступ страха. Она попыталась от него избавиться, но не смогла.
Раш пару раз кивнул и перешел к следующему вопросу:
— Кеннета Гарзу арестовали через четыре года после смерти ваших родных. Как его арест повлиял на вашу жизнь? Он принес вам облегчение?
Лора нахмурилась, забыв о камерах. Этого вопроса в предварительном списке не было.
— Изменения были, конечно. Мои приемные родители перестали опасаться за мою жизнь, а до того их терзал страх, что он может прийти за мной и исправить свою ошибку. Но он не пришел, и теперь я понимаю из-за чего. Просто я ничего не помнила, и это было широко известно. На самом деле мне ничего не грозило. Облегчение? Нет. Я не думаю, что оно может наступить, во всяком случае, не для меня… — У нее перехватило дыхание, и она прикрыла рот рукой. Оператор предусмотрительно перевел камеру на Раша.
— Между началом вашего исследования и предстоящей казнью Гарзы есть некое странное совпадение. Вы не согласны со мной, доктор Джейкобс?
— Да, это так, Брандт. Должна признаться, что предпочла бы, чтобы его казнь отложили до окончания исследования, но закон есть закон. Однако мы располагаем материалами следствия и многочисленными интервью, отчетами экспертов и показаниями самого Гарзы. Я надеюсь, все это поможет мне доказать надежность моего метода. Думаю, мы готовы начать.
— Мисс Уотсон, что бы вы хотели сказать Кеннету Гарзе?
Камеры перевели на искаженное эмоциями лицо Лоры.
Она ужасно разозлилась на Раша, который, несмотря на бесконечные заверения в том, что он будет придерживаться только заранее одобренных тем, все-таки заставил ее вновь пройти через ад. Играющий на публику подонок, ублюдок! Акула, питающаяся страданиями людей. Но ведь она сама приняла решение, сама согласилась прийти сюда. А делать этого не следовало.
— Ничего. Мне нечего сказать Кеннету Гарзе, — выпалила Лора, не желая больше исповедоваться. Она окинула Раша испепеляющим взглядом и увидела на контрольном экране, как крупный план ее лица уменьшился, и камера перестала ее показывать.
Несколько минут она просидела неподвижно, ожидая, пока Раш и доктор Джейкобс подведут итоги интервью. А потом отправилась домой.
Прошло несколько часов после этой чертовой передачи, но всё ее существо по-прежнему сжималось от страха, и она не могла понять, почему.
Со злостью нажав на кнопку, я выключаю телевизор и швыряю пульт в другой конец комнаты. Он ударяется о стену, и по ковру разлетаются осколки. Я так сильно сжимаю кулаки, что у меня начинают болеть суставы, но даже это не приносит мне облегчения.
Мне хочется прямо здесь и сейчас свернуть ей шею. Я жажду пойти, разыскать ее и навсегда заткнуть ее болтливый поганый рот. Если бы я только мог!
«Чертова, тупая, гребаная стерва!» — я позволяю себе выругаться под нос. Я хотел бы дать волю гневу, излить чувства, которые выжигают мне грудь, но я не могу.
Это дерьмо еще не закончилось. Это дерьмо еще может мне все испортить. Вот они, ошибки прошлого, преследующие меня.
