— Потому что ты — хороший коп, Гэри, и хороший человек. Все остальное — это жизнь, детали, хаос. Психопаты играют с нами. Порой мы обманываемся, становимся заложниками ситуаций, которые складываются не в нашу пользу. И не по нашей вине.
Мичовски, кажется, хотел что-то сказать, но взял себя в руки и удержался от комментариев. Он посидел пару минут, прикусив губу. Потом встал и принялся расхаживать по комнате, потирая ладони. В какой-то момент остановился, засунул руки в карманы и взглянул Тесс в глаза. Затем, похоже приняв решение, подошел к телефону и набрал внутренний номер:
— Джимми? Какого черта ты не принес до сих пор остальные коробки? — Детектив положил трубку и взглянул на Тесс не без любопытства. — Ладно, давай анализировать эти гребаные убийства.
После того, как я убил Уотсона, мне стало ясно, чего я хочу. С того пьянящего момента, который я пережил пятнадцать лет назад, я со всей ясностью понял, кто я такой. Или, по крайней мере, начал это осознавать. Я — хищник, смертельно опасный хищник. Умелый охотник, наделенный отточенными инстинктами и бесстрашным сердцем. После первой же жертвы я подсел на это дело на всю жизнь. Я живу ради возбуждения от убийства, предвкушая вкус и аромат следующей жертвы, методично, деталь за деталью, планируя, как я это сделаю. Считая минуты до начала очередного пира.
Да, я подсел — вот что со мной случилось. Абсолютно подсел. Я зависим от убийства каждой клеточкой своего тела, но у меня все под контролем. Я знаю, что должен оставаться терпеливым и сдержанным. Лучшие трапезы — те, которых приходится дожидаться. Тогда смакуешь каждый кусочек, каждый проглоченный атом. Аллен Уотсон изменил всю мою жизнь — благодаря ему, я наконец отчетливо понял и принял себя таким, каков я есть. Я перед ним в вечном долгу. Вечном для него, не для меня.
Понимаете, я не такой, как вы, совсем не такой. Возможно, вам тоже с трудом удалось принять себя — в этом мы, пожалуй, похожи, но на этом наша схожесть заканчивается. Я тот, кто забирает, — безупречный охотник, совершенная смертоносная машина. Когда мне кто-то нравится, я не раздумываю. Я добиваюсь своего здесь и сейчас, пользуясь любой подвернувшейся возможностью. Я всегда был таким, и мне нравилось быть таким — задолго до встречи с Алленом Уотсоном.
Я всегда, с тех пор как себя помню, знал, чего я хочу. Некоторые люди стыдятся своих желаний и потребностей. Одним чувство вины внушает религия, другим — общество, есть и такие, кого формирует семья и окружение. И мне тоже пытались это привить, но я не поддался, ни на йоту. Вот сейчас я могу закрыть глаза и повторить всю эту бессмысленную чушь, от которой мужчины превращаются в послушных скотов, воспроизводящих одно ущербное поколение за другим. Нельзя желать богатства, это следует скрывать, иначе люди могут плохо про вас подумать. Нет, вы не можете трахать каждый день новую телку — это грех. Всегда всех прощайте — это спасет вашу душу.
Полезно для души! Как же! А вы когда-нибудь пытались убить человека, который вас поимел, просто чтобы убедиться в том, насколько это полезно для вашей души? Хотя, может, это не для вашей… Я постоянно забываю, что мы разные. Вас это может разрушить, поставить на край бездны, откуда нет возврата. Никогда!
Да, я всегда стараюсь получить то, чего хочу. Тогда, сразу после Уотсонов, я понял: чтобы достичь максимального удовлетворения, нужно тщательнее готовиться. Потому что, хотя и неприятно в этом себе признаваться, у Уотсонов я облажался по-крупному, оставив в живых свидетельницу. У меня и раньше случались промахи. Но та ночь у Уотсонов была полна открытий.
Другим сюрпризом оказалась Рейчел Уотсон. Она напомнила мне о самой ужасной моей ошибке, совершенной в дни юности. Напомнила о давно забытом восторге, который испытываешь, овладевая другим человеческим существом. Восторге от власти над уязвимым телом женщины, беспомощно лежащей у твоих ног и уже готовой к тому, что ее сейчас возьмут.
Да, это правда: то, чего я хочу, — дело грязное. Настолько грязное, что оно чуть было не стоило мне жизни, когда я учился в колледже. Ее звали Донна, она была красавица, божество, которое даже не подозревало о моем существовании. Я ее хотел; я возжелал ее, как какой-нибудь торчок жаждет до тряски, до бессонницы дозу, которая покончит с ним. У нее было маленькое упругое тело, и она пыталась сопротивляться каждой своей клеточкой всякий раз, когда я проникал в нее. Она подарила мне незабываемую ночь, ночь, когда воплотились мои самые необузданные фантазии.
Ну не совсем подарила, конечно. Скажем так: я получил благодаря ей неповторимый сексуальный опыт. Я сделал это… Взял то, что хотел.
