— Я не о том, я имею в виду все эти пустые места перед Уотсонами и после Тауншендов. Уотсоны — однозначно не первое преступление несуба, а Тауншенды — не последнее. Нам надо найти его первые жертвы. Я готова поставить все, что лежит в моем бумажнике, на то, что Уотсоны не были первыми в его списке.
— Это потому, что он все так хорошо продумал? — спросил Фраделла.
— Не совсем. Да, он хорошо организован, осторожен и действует точно. Ему далеко до Гарзы, но он очень близок к нему. С Уотсонами он не слишком рисковал. Но посмотрите, как он эволюционировал — от убийства к изнасилованию! Так не бывает. История и статистика говорят нам, что серийные убийцы переходят от изнасилования к убийству, но никогда наоборот. — Тесс почесала голову и заправила за ухо прядь волос. — Ладно, давайте рассортируем всю эту кучу-малу.
Она расчертила таблицу и вписала в начало каждого столбца фамилии жертв. Последний столбец назывался «ТЖГ».
— Что такое ТЖГ? — удивился Мичовски.
— Типичная жертва Гарзы, — ответила Тесс. — Тут мы пропишем нестыковки.
— Я понял, что эти три семьи не являются жертвами Гарзы, так? — уточнил он, удивленно вскинув бровь.
— Да, это наша исходная установка. Если этих людей все-таки убил Семьянин, причин для волнения нет. Через несколько дней его поджарят, и Лора Уотсон окажется в безопасности.
— Тогда зачем нам прописывать нестыковки? — Мичовски хотел получить исчерпывающее разъяснение.
— Мы должны вычислить несуба, понять, как он действует, когда не подражает Гарзе. Составить портрет его типичных жертв, установить его МО — модус операнди, и почерк. То, что характерно именно для него.
— Круто! — Фраделла, спрыгнув с краешка стола, на котором сидел, схватил маркер. — Можно я начну?
Тесс приглашающе взмахнула рукой.
Молодой детектив добавил к таблице несколько столбцов и принялся подписывать их от левого крайнего.
— Итак, у нас есть МО, орудие убийства, почерк, мотивация отбора жертв — так вы сказали. Что еще?
— Пока хватит, давайте заполнять, — предложила Тесс.
Фраделла приготовился записывать.
— Я думаю, первый вопрос, на который мы должны ответить: имеем ли мы дело с одним несубом во всех трех случаях или у нас их больше?
Оба полицейских посмотрели на нее.
— Два или три подражателя за такой короткий период времени? — усомнился Мичовски. — Мне кажется, это крайне маловероятно.
— Согласна, — ответила Тесс, грызя кончик маркера. — Давайте будем ждать лошадей, а не зебр.
— Что? — удивился Фраделла.
— Когда слышишь цокот копыт, жди лошадей, а не зебр, — объяснила она. — Это основное правило, которое вдалбливают в головы студентам-медикам, чтобы они не тратили попусту времени на невероятные диагнозы. Медицинская версия принципа Оккама — не усложняй!
— Значит, мы будем исходить из того, что это один и тот же несуб? — уточнил Фраделла.
— Пока да, — ответила специальный агент, нахмурившись. — Нет, тут неправильно, видишь? — Она указала на ряд, названный «Почерк». — Я думаю, мы пока не знаем, каков его почерк. Изнасилование и убийство — это не почерк, Тодд. Для Гарзы, например, почерком являются его действия после убийства.
— Хорошо, а как вы определяете почерк преступника?
Фраделла пришелся Тесс по душе. У парня пытливый ум, и он с энтузиазмом воспринимает все новинки. Он сообразителен и готов расти профессионально, хотя порой ему мешает самомнение.
— Почерк — это то, что убийца делает помимо основного преступления, то, что не является необходимым для его совершения. В случае с нашим несубом выстрелы и ножевые удары, даже изнасилование являются частью МО, но мы пока не знаем, каков его почерк. Вычислив почерк, мы сможем точнее выстроить его психологический портрет, понять, кто он такой и что им движет.
— А из того, что мы уже знаем, этого понять нельзя? — пожал плечами Мичовски.
— Вероятно, можно, но пока не получается. Представьте себе, что это какая-то мелочь, крошечная деталь. Например, он берет на память что-то мелкое и незначительное, на пропажу чего никто не обратит внимания. Или, скажем, фотографирует трупы. А возможно, делает что-то еще, чего мы еще не заметили.
Тесс принялась вышагивать перед доской, не отрывая глаз от вывешенных на ней материалов.
— Гэри, ты вел дело Уотсонов, так? Скажи, что тебе запомнилось.
Мичовски прокашлялся.
— Э-э… Аллена Уотсона мы обнаружили там, где указала домработница.
— М-м… Ханна Свобода? — уточнила Тесс, сверившись со своими записями.
— Да, это она вызвала службу спасения.
— Ага, поняла. Давай забудем, что написано в деле. Расскажи, что ты почувствовал, что тебе подсказывала интуиция. Какие ты запомнил запахи, звуки или ощущения?
— Э-э… Сколько времени прошло… — задумчиво протянул старый коп. — Я помню, телевизор орал, показывали мультики. А мы были настолько шокированы тем, что увидели, что не сразу догадались его выключить. Сначала мы проверили весь дом. Я осматривал кухню. Там был самый ужас, еще хуже, чем в детских спальнях наверху. Повсюду кровь, вот как здесь, — и он указал на снимок, прикрепленный к доске.
Тесс сдержанно кивнула, ожидая, что он скажет дальше.
