Но нет… я не могу. Не мог раньше и снова должен себе в этом отказать. Мне придется предложить этот великолепный пир незнакомцу, наемному киллеру, который даже не получит никакого удовольствия от своей работы, по крайней мере такого, какое получаю я. Какой-то наемник, который с ней даже не знаком, не сохнет по ее округлостям и не жаждет вонзить зубы в алебастровую кожу ее юных грудей. Я не могу, черт побери, в это поверить!
Гребаная Лора, гребаный Кеннет Гарза и гребаная назойливая никчемная психологиня, которые лишили меня моего главного приза!
Не могу больше говорить… я слишком зол. После того телешоу я в такой ярости, что по вечерам боюсь возвращаться домой, боюсь дотрагиваться до жены. Того и гляди разорву ее на куски и брошу под откос всю свою жизнь.
Мне нужно… нужно отвлечься. Что-нибудь сильное. Мне необходимо провести много часов с кем-то особенным. Я должен отправиться туда, где никто не услышит, как она кричит, туда, где я могу по-настоящему пировать.
И знаете что? Около трех лет назад я обустроил себе такое местечко. Все оказалось очень просто. Прикупил участок посреди леса, в болотистой глуши, куда никто не рискнет сунуться. Заплатил наличными, оформил на чужое имя. Нанял строителей-нелегалов, а после того как они поставили мне избушку, скормил аллигаторам.
Да, у меня есть свой домик. Теперь надо что-то быстро придумать, чтобы отвезти кого-нибудь туда на пару ночей. Сегодня, самое позднее завтра, отправлюсь на охоту. Нельзя больше воздерживаться.
Давно была съедена пицца: Фраделла дожевал остатки из коробки, а Мичовски покончил с последним холодным куском, завалявшимся на его тарелке. И давно скрылось за горизонтом солнце. А они все еще трудились.
Фраделла корпел за ноутбуком, и настенный экран одни за другими демонстрировал результаты поиска: пожары, нераскрытые случаи поджогов, раскрытые случаи поджогов с единственным несовершеннолетним виновником, раскрытые случаи жестокого обращения с животными, совершенные несовершеннолетними, нераскрытые случаи жестокого обращения… Экран был заполнен данными о сотнях и сотнях преступлений за двадцатилетний период — это был настоящий цифровой стог, в котором, возможно, пряталась искомая игла.
Мичовски черкал ручкой по бумаге, создавая виктимологическую схему для восьми отобранных ими нераскрытых убийств. Большая часть информации, собранная давным-давно, была доступна только в плохо оцифрованном виде или в глубоко закопанных папках. Ответ на каждый вопрос ему приходилось искать целую вечность. С интервалом в несколько минут детектив издавал глубокий, мученический вздох, который больше походил на стон.
Тесс продолжала рыться в материалах трех отвергнутых Гарзой преступлений. Она и так и эдак крутила информацию, пытаясь извлечь смысл из того немногого, что им было известно. Сконцентрировавшись на женщинах, добавляла все новые детали к групповому портрету жертв, но после нескольких часов кропотливой работы выяснилось, что жертв объединяют три общие характеристики: возраст, семейное положение и внешность. Едва ли этого достаточно. Необходимо найти что-то еще.
Специальный агент провела рукой по лбу, пытаясь стряхнуть усталость и разогнать сгустившийся в голове туман. Похоже, пора взглянуть на дело под другим углом.
— Может, мы неправильно на все это смотрим? — предположила она, нарушая тишину, воцарившуюся в душном конференц-зале.
Оба полицейских оторвались от работы.
— А что, если каждому из нас взять по одному из этих трех дел и проработать их так, словно мы впервые с ними столкнулись? Я думаю, если повезет, мы сможем заметить то, чего не видели раньше.
— Мы это уже проходили, — отреагировал Мичовски. — Ты ничего не находишь, возвращаешься назад, но ничего нового так и не появляется.
— Я ничего не нашла, — признала Тесс. Она поднялась на ноги и замерла, оперевшись на край стола. — Но я и не сдаюсь.
— Нет, мы не сдаемся, — уточнил Фраделла. — Как насчет этого? — Он показал на настенный экран.
— Да, продолжай в том же духе. Я только…
Она внезапно смолкла и повернулась к доске с материалами.
— А почему бы нам не попробовать так… Гэри, ты расследовал дела Уотсонов и Мейеров. Давай ты заберешь дело Тауншендов. Я возьму дело Уотсонов, а Фраделла — Мейеров. Тогда у каждого из нас будет возможность впервые ознакомиться с делом.
Мичовски зло фыркнул.
— Послушай, это твое идите-сюда-пошли-вон просто сводит меня с ума! Всего несколько часов назад мы начали делать все по-твоему. Тодд шерстит базы данных, это хорошая идея. Я изучаю ни много ни мало восемь новых дел. Как ты думаешь, чего можно добиться за три часа? Но нет, теперь нужно все бросить и зайти с другой стороны!
Тесс ужасно не хотелось признавать его правоту. Но против фактов не попрешь.
— Хорошо, я тебя поняла, — она вздохнула. — Вы, ребята, пока продолжайте, а я все-таки возьму дело Уотсонов и пороюсь в нем. Пока не появится Билл Маккензи, мне особо нечем заняться.
— Когда он приедет? — поинтересовался Фраделла.
— Завтра утром, — ответила она, невольно нахмурившись.
