— О! А у меня появилась одна любопытная идея. — Тесс подергала себя за прядь волос. — Док, не могли бы вы посмотреть, нет ли в каком-либо из этих восьми убийств признаков раздвинутых краев раны?
— Чего? — удивился Маккензи.
— В отчете о вскрытии Джеки Мейер я записал, что у одной из ножевых ран имеется необычное растяжение краев, — объяснил Рицца. — В самой ране никаких следов не было, но похоже на то, что кто-то раскрыл рану. И я согласен, нужно проверить.
Криминальный психолог нахмурился, помолчал, переваривая информацию.
— Это может являться частью почерка несуба, — сказал он задумчиво. — Я думаю, мы готовы обозначить предварительный профиль. Давайте соберем всю группу, — добавил он и, взяв папку с делом Мейеров, нашел отчет о вскрытии. — Интересно, что этот психопат сделал? — пробормотал он себе под нос, закрыл папку, встал, допил остатки кофе и бросил пустой стакан в мусорную корзину.
— Большой дрип, без кофеина, без молока, без сахара, — выпалила Тесс.
Маккензи повернулся к ней, улыбаясь:
— Но как?
— Здесь? Сейчас? — Она указала в сторону Мичовски, Фраделлы и доктора Риццы. Все трое были заинтригованы загадочным диалогом.
— Ну да, послушаем, — пригласил ее Маккензи.
— Размер как у меня, тут никаких догадок, простая логика. Я заметила, что у вас небольшая гипертония, ваше лицо и шея иногда краснеют. И все же вы с такой страстью рассуждали о кофе, значит, вы его любите — его вкус, аромат. Тогда я выбрала дрип без кофеина, потому что вы слегка презираете людей, которые предпочитают мокко-латте и другие кофейные изыски, и потому что вы всегда такой прямой и незатейливый. Простой парень, который любит обычный дрип. Что же касается молока и сахара, то я заметила, что у вас нет ни грамма лишнего жира, а это требует неизбежных жертв.
Тесс протараторила свое объяснение, смутившись от того, что пришлось говорить при посторонних о гипертонии и борьбе с лишним весом. Все-таки у нее талант загонять себя в угол, выйти из которого красиво просто невозможно!
Но Маккензи это ничуть не смутило, он улыбнулся и одобрительно кивнул.
— Знаете, в команде профайлеров в Куантико есть вакансия, — сказал он. — Я мог бы замолвить словечко.
Улыбка на лице Тесс погасла, и она отвернулась.
— Не сейчас, — произнесла она с тенью грусти в голосе. — Я… не могу. Вы знаете, почему.
— Когда будете готовы, — ответил криминальный психолог и удалился.
— Почему вы сказали, что не можете? — взволнованно поинтересовался Фраделла, как только хлопнула дверь конференц-зала. — Я бы душу продал за такой шанс.
Тесс посмотрела на молодого детектива, не зная, что ему ответить, а потом уверенной походкой вышла в оперативный отдел, где ССА Маккензи намеревался поделиться с полицейскими, подтягивавшимися из своих подразделений, предварительным психологическим портретом убийцы. Тесс попыталась припомнить случай, когда Маккензи или другой профайлер собирались обнародовать такой портрет, не до конца понимая мотивы действий маньяка, и поняла, что такого прежде не бывало.
Зал быстро заполняли незнакомцы — за столами устроились немногие, большинство предпочло постоять у стен. Тесс бросила на Мичовски вопросительный взгляд.
— Учитывая географию несуба, мы пригласили ребят из Майами-Дейд и Броварда.
— Ага, отлично, — ответила она, слегка раздосадованная тем, что не додумалась до этого сама. Тесс была слишком занята Лорой Уотсон: расследование шло медленно, а получить разрешение на помещение девушки под охрану им не удавалось. Пока Уцелевшая предоставлена самой себе, ее жизнь находится под угрозой.
За время ожидания у Тесс родилась идея, позволяющая решить проблему. Вариант, конечно, не лучший, но добиться желаемого результата позволит. Она попросит спеца из Куантико отдать приказ об охране Лоры прямо здесь, в присутствии всех этих копов. Тесс поморщилась: да, не самый изящный ход, мягко говоря. Но ей все-таки придется вынудить Маккензи сделать это. В свете их утренней беседы и проявленного им понимания подобная манипуляция недопустима, хотя… Ну и пусть! Эта ее выходка станет еще одним доказательством, что она действительно бездушная сука, за какую ее принято держать.
Тесс тихонько застонала: как же она ненавидела ситуации, подобные этой! Но именно аналогичные обстоятельства создали ей репутацию, которую она пыталась изменить по указанию Пирсона — репутацию человека, которому плевать на всех, кроме себя и своей работы. Но сейчас у Тесс было весомое оправдание: она переживала за Лору Уотсон. Она не могла вытряхнуть из памяти искаженное ужасом лицо девушки. Если бы только им удалось приблизиться к определению личности Хамелеона!
— Здравствуйте, все! Спасибо, что пришли, — провозгласил Маккензи. Как только он заговорил, шум в помещении стих. — Мы готовы огласить предварительный психологический портрет преступника по следующим убийствам: Уотсоны, Мейеры и Тауншенды. Эти фамилии могут показаться вам знакомыми — это старые дела, прежде числившиеся за Кеннетом Гарзой.
