— Я поделюсь фактами, которые собрал. Нечто, какой-то предмет, был введен в рану. Предмет был толще лезвия ножа, отсюда возникло растяжение. Убийца раскрыл края раны, оттянув коллагеновые волокна кожи на обоих краях раны. От этого предмета в абдоминальной области не осталось абсолютно никаких следов. Это все, что я обнаружил. Сами делайте выводы, хотя я не уверен, что вы это сможете сделать. Я представляю целый ряд жутких вариантов, но не могу выделить какой-то конкретный.
— Мог он сунуть туда руку? — предположила Тесс. — Или… — Она умолкла.
— О, черт возьми… — сорвалось у Фраделлы.
— Опять-таки, нельзя сказать, что именно он вставлял. Никаких следов внутри ран не осталось. У меня все, — ответил Рицца и отвел глаза.
Тесс, неплохо знавшая образ мысли коронера, опираясь в размышлениях на его мрачный взгляд и отказ озвучивать свои предположения, быстро отыскала несколько возможных вариантов, но решила, что лучше об этом не говорить.
— Да, совсем забыл, — вновь вступил в беседу доктор. — В ее случае все произошло таким образом, что я не могу установить с точностью, сколько времени длилось нападение. По моим прикидкам, от первого удара до момента смерти жертвы прошло от девяноста до ста двадцати минут.
Тесс слегка покачала головой, чувствуя, как злость подгоняет к горлу волну желчи.
— Дальше, — она подала знак Мичовски.
— Роуз Карриган, двадцати двух лет, официантка, приехавшая в отпуск из Колорадо. С ней несуб возился недолго, не более двух часов. Заметим также необычное место преступления: номер в мотеле, зона повышенного риска.
— Это странно, — согласилась Тесс. — Неоправданно высокий риск. Насколько мы можем быть уверены в том, что это один и тот же человек?
Перед тем как ответить, Мичовски глубоко вздохнул:
— Как мы вообще можем быть в чем-то уверены в этой неразберихе? Мы отобрали это дело на основе виктимологического портрета жертв, модуса операнди и района совершения преступления. Оно подходит, но в то же время представляет собой исключение.
— Так, понимаю.
— Тут их полно. — Мичовски постучал по стопке папок.
— Чего именно?
— Исключений.
Она повернулась и посмотрела на таблицу. Факторы сильно различались, особенно продолжительность нападений и МО.
— Что произошло с Роуз? — спросила Тесс, не отрывая глаз от фотографии места преступления: на пропитанных кровью простынях распростерто тело женщины с заклеенным скотчем ртом и привязанной скотчем же к ножкам кровати. Всё свидетельствовало о ее мучительном уходе из жизни.
— Он принес игрушки и прихватил их с собой, когда уходил. На месте мы ничего не нашли, но док уверен, что он использовал приспособления.
Тесс вопросительно посмотрела на Риццу.
— Тут сказано: «насильственное вагинальное и анальное проникновение с помощью чужеродных предметов», — прочитал тот. — Это не мое обследование. Шесть лет назад, когда это произошло, я писал докторскую. Но вчера вечером я созвонился с доктором Гомесом, и он подтвердил каждую деталь.
Тесс нахмурилась, думая о том, как это повлияет на имеющийся у них профиль убийцы.
— А разве проникновение чужеродными предметами не свидетельствует об импотенции нападающего? — спросила она.
— В этом случае — нет, — объяснил Рицца. — Эти предметы использовались только в начале.
Тесс пришлось усилием воли подавить нервную дрожь.
Мичовски продолжил:
— Кристен Дженкинс, двадцати четырех лет, исполнительный ассистент из риелторской фирмы. Ее обнаружили в собственном доме-дуплексе в распростертой позе с многочисленными ножевыми ранами. Соседи по дому находились в отъезде. Она — третья жертва.
Тесс кивнула, просматривая данные, занесенные в таблицу.
— Затем, номер четыре, Вероника Норрис, двадцати лет, студентка, работала над дипломом по бизнесу. Ее нашли подвешенной в собственном доме, — продолжал Мичовски. — Убийца принес с собой инструменты и вбил гвозди в опорную балку, которая проходила между кухней и гостиной. С ней он… гм… не торопился — пробыл у жертвы по крайней мере шесть часов. Она была самой молодой, — добавил Мичовски и умолк. Потер лоб, потом стиснул кулак, поджал губы. — Я просто с ума схожу, — с чувством произнес он, и Тесс, оторвавшись от фотографии Вероники, посмотрела на него. — Когда попадается дело, которое ты не можешь раскрыть, приходится потом как-то с этим жить. Тупо не хватает улик — и что ты с этим можешь поделать? Что вообще можно сделать, если нет никаких зацепок, никаких подозреваемых? Ты живешь дальше, потому что завтра другой упырь убивает кого-то еще и ты снова по уши в работе. А потом случается вот это, — он ткнул в заполненную таблицу. — Все эти женщины… я знаю, что прошло много лет, но вы только посмотрите на это!
Фраделла перестал стучать по клавишам и уставился на напарника, подняв брови.
— Мы его поймаем, — произнесла Тесс спокойным, уверенным голосом. — Я тебе обещаю.
— Я иногда просто ненавижу свою работу, — выдохнул старший детектив. Явно смущенный своей откровенностью, Мичовски отвел взгляд и закашлялся. Потом с усилием втянул в легкие воздуха и продолжил:
