Уважаемый господин М. полностью

Однажды, много лет назад, он присутствовал на церемонии вручения «Оскара», когда экранизация романа «На волоске», его самой известной книги о войне, была номинирована в категории «Лучший фильм на иностранном языке». Во время фуршета там расхаживали официанты с серебряными подносами, предлагая бокалы шампанского, «Джека Дэниэлса», белого и красного вина. На столах стояли блюда с омарами и охлажденными во льду устрицами. Нигде и в помине не было никаких талонов, в отличие от кинофестиваля в Нидерландах, где ему пришлось, «в точности как и любому другому, просто встать в конец очереди», как рявкнул ему какой-то служащий на премьере «Расплаты».

С Н., С., Л. и В. он кратко обсуждает представление, которое Н. называет «посмешищем», а С. – «позором». Он и сам вставляет словцо, провозглашая, что лучше бы сидел в приемной у гигиениста, чем на этих ужасных представлениях, которые предшествуют собственно празднику.

– Ты имеешь в виду, у зубного врача? – спрашивает Н.

– У гигиениста полости рта, – говорит М. – Не надо называть его страшнее, чем он есть.

– Одно и то же, – говорит С.

– Подумываю на будущий год разок пропустить это шоу, – говорит Н.

Они переглядываются; все они знают, что этого не случится, они еще слишком хорошо помнят, как в прошлом году Н. (или З., или Ван дер Д., или С.) говорил то же самое.

К ним присоединяется высокий мужчина в смокинге; сначала он обнимает Н., потом пожимает руки С., В., Л. и М.

– Извините, мне надо ответить, – говорит он, еще не выпустив руку М., но уже глядя на экран своего мобильника; М. не слышал, как телефон зазвонил. – Где ты стоишь? Где именно? О’кей, скоро к тебе подойду.

Он подмигивает М. и убирает мобильник в карман.

– И как она расходится? – спрашивает он.

– Что?

– Книга. «Год освобождения». Сколько экземпляров? Второе издание? Третье?

М. знает репутацию нового издателя Н. Слухи об огромных авансах. Этими авансами он, наверное, так нагло и переманивает авторов у своих коллег, что формально «не делается» среди издателей.

– Вполне прилично, – отвечает М. – Не жалуюсь.

Длинный издатель смотрит на него бесстыдно насмешливым взглядом.

– «Не жалуюсь» звучит зловеще, – говорит он; он покашливает и хихикает почти одновременно. – В списке топ-шестидесяти я ее тоже еще не видел.

М. пожимает плечами.

– Ах, – говорит он как можно спокойнее, но его вдруг бросает в жар, – я этим не так уж и интересуюсь. Больше не интересуюсь, – добавляет он. – В мои-то годы.

– В этом списке топ-шестидесяти одно барахло, – говорит С.

– Значит, ваш коллега пишет барахло, – говорит издатель, движением головы указывая на Н. – Это для меня новость.

– Я же не знал… – говорит С. – Та книга вышла уже год назад! И она все еще в топе?

– На следующей неделе ровно год, – говорит издатель – Мы, конечно, поднимем за это по бокальчику. Вы все приглашены, от чистого сердца. Ну и если захочешь договориться, – обращается он к М., – прошу на кофе или пиво в конце рабочего дня.

М. ничего не отвечает, он бросает взгляд на свой пустой бокал, где было шампанское.

– Разумеется, решать тебе, – продолжает издатель. – Но мне в самом деле очень жаль. Такая книга, как «Год освобождения», заслуживает более широкого читателя. Можешь спросить здесь у своего коллеги. У Н. Он сможет тебе рассказать, что я не такая сволочь, как все думают. Как все говорят. Так или иначе, а с тех пор как Н. у меня, я больше не слышал от него выражений вроде «не жалуюсь».

– Я тебе уже как-то говорил, – обращается Н. к М. – Мне открылся мир. Как после удаления катаракты. Когда снова можешь видеть.

Несколько лет назад Н. действительно делали операцию по поводу катаракты, значит он знает, о чем говорит, но что Н. уже когда-то рассказывал это ему – неправда. Хоть в последние годы М. и стал несколько забывчив, такое он бы точно запомнил.

– Впрочем, это мне вдруг напоминает… – говорит издатель. – Ты имел в виду что-то определенное, а, М.? Когда высказывался о голландском Сопротивлении?

М. понятия не имеет, о чем речь; он вопросительно смотрит на издателя.

– Подожди, у меня это здесь, – говорит тот и снова достает из кармана мобильник. – На «Часе новостей», при входе, погоди-ка, я его почти уже…

Слишком поздно М. осознает, что благодаря чуду техники все они сию же минуту увидят и услышат его ответ репортеру «Часа новостей», – он понимает это лишь тогда, когда видит себя самого появляющимся на экране телефона, протянутого издателем.

– Вот… сейчас будет, – говорит издатель.

С., Л., Н. и В. теснятся вокруг мобильника, Ван дер Д. тоже присоединяется к ним именно теперь, он несет маленький поднос с бокалами красного вина.

– Ну, жаждущие… – говорит он.

– Тсс! – говорит Л. – Эх, а я не услышал!

– Погоди, вот он еще раз, – говорит издатель.

Он что-то делает на экране кончиками пальцев, и там еще раз появляется малюсенькое, но совершенно отчетливое изображение М., наклонившегося к микрофону репортера.

Сам М. в этот раз смотрит не на экран, а на лица своих коллег.

Что он говорит, слышно очень хорошо.